Жалкий официантик Жульен, с радостью подставивший ей свою шею, тупой Дюк Кремер с его злобной ревностью, красавчик Торстон Горанов со своей сексуальностью и… Быть может, они и рядом не стояли с этим отчужденным странным парнем с таким внимательным призрачно-серым взглядом… Быть может, под тихой поверхностью сокрыта бездонная, беспросветная глубина…
— Может, сыграем? — негромко спросил Вацлав.
— М-м-м… нет, — помотала головой Джин, ощутив острое желание оказаться как можно дальше и от этой комнаты и от ее хозяина.
— Подожди, а как же чай? — разочарование только мелькнуло на его лице, после чего Вацлав быстро справился с собой, приняв непроницаемый вид. — И статью ты не дочитала…
— Я дочитала, — перебила Джина. — Но, на самом деле, мне кажется ты увлекся этими статьями, а в выступлении нужно больше какой-то живой, эмоциональной составляющей… Знаешь, мне понравилась из той книжки пьеса по мотивам повести. Что, если нам с тобой поставить небольшой отрывок? Мне кажется, это произведет впечатление…
«На профессора Торстона Горанова» — чуть было не договорила она.
— Нет, — резко оборвал Вацлав и добавил, не глядя на нее. — Я не смогу… играть кого-то. У меня нет к этому способностей.
— Не надо относиться к этому слишком серьезно. Даже репетировать не будем! — легкомыслие стало потихоньку возвращаться к ней. — Просто для антуража, наденем костюмы, сыграем любовь…
— Да… Сыграем, — он чему-то усмехнулся и почему-то сделал шаг к ней.
— Вот и чудесно, — обрадовалась Джин, потихоньку отступая к выходу.
Ни слова не говоря, Вацлав протянул девушке папку, которую взял со стола, и Джин, оказавшись по ту сторону двери, с облегчением поспешила прочь.
ГЛАВА 8.2"
"Мерзкая дрянь! Лживая сука! Шлюха подзаборная!
Дюк Кремер сидел в оборудованной по последнему слову техники мониторной, тупо пялясь в экран, на котором была зациклена видеозапись с Джиной, которая вновь и вновь заходила с этим недоноском Кнедлом в его комнату, где наверняка услужливо дала трахать себя во все щели! Дала ублюдку так, как не дала ему, Дюку!
Первое желание разгромить тут все к чертовой матери, а потом пойти и разбить этому уроду череп, прошло, но всепоглощающая ярость клокотала в нем тремя банками пива, которые он выдул, пока они с Феликсом Мауэром просматривали видеозаписи с разных камер, по дням отслеживая передвижения этой твари.