При всех, ты помнишь?
— Помню, — спокойно кивнула Джина, стараясь, чтобы Надин не заметила, как на самом деле ей это неприятно.
Все-таки дернул ее черт добавить это дополнительное условие! А впрочем… Она Джина Моранте, она выполнит, что должна и сразу же об этом забудет. Ей наплевать, что подумают другие, в том числе и сам Вацлав. И если он решит, что она в него влюбилась — это его проблемы.
Завтра она сделает это, а послезавтра пройдет семинар и «Митина любовь», которая надоела ей хуже горькой редьки.
— Надеюсь, это никак не повредит твоим планам касательно Горанова, — лицемерно вздохнула Надин, манерно отправляя в рот ложечку крем-супа. — А ты, кстати, сама не влюбилась в него случаем? Или неожиданно твой выбор этот… человек, которому в академии не место? А то ты постоянно в последнее время с ним таскаешься, вы даже репетируете что-то… Что? Зачем?
— Положим, таскаюсь я с ним по строго определенным причинам, и мне это до чертиков надоело! Вацлав Кнедл… Боже, нет.
— To есть, как и у большинства у тебя от него мурашки и тело тебя предает? — допытывалась кузина.
— Какая нелепая формулировка! — засмеялась Джина, но вспомнив, как крепко ее сжимал в своих объятиях широкоплечий мускулистый Торстон Горанов, задумчиво проговорила, — Пожалуй, что да, предает…
ГЛАВА 10.
Как правило, богатые наследницы страшны, как смертный грех. Либо они толсты, либо некрасивы на лицо, либо слишком стары. Торстон Горанов верил, что в мире существует равновесие. Огромный плюс в виде несметного богатства просто должен уравновешиваться минусом в виде непривлекательной внешности. На самом деле Торстон повидал этих самых наследниц немало и верил в то, что целиком и полностью разбирается в данном вопросе.