– Но следующего раза не будет, не должно быть, – с безнадежностью в голосе проговорила Кэтлин. – Неправильно все это.
Его брови чуть приподнялись.
– Вы думаете, это возможно?
– А почему нет?
– Некоторые потребности, коль скоро они появились, невозможно игнорировать.
– Надо попытаться. Я вдова и заниматься этим мне не пристало.
Девон схватил ее за щиколотку и потянул к себе, хотя это движение наверняка причинило ему боль.
– Прекратите! – прошипела Кэтлин, вцепившись в задравшийся подол ночной рубашки, и пытался его одернуть.
– Посмотрите на меня.
Он взял ее за плечи. Кэтлин неохотно подчинилась и посмотрела ему в глаза – они горели таким жаром, что у нее в животе запорхали бабочки.
– Я знаю, вы сожалеете о случившемся, – тихо проговорил Девон. – Знаю и то, что выходили вы замуж с наилучшими намерениями, и скорбь ваша искренняя. Но, Кэтлин, вы не больше его вдова, чем были женой.
Эти слова подействовали на Кэтлин как пощечина. Потрясенная и оскорбленная, она поспешно слезла с кровати и, схватив шаль, воскликнула:
– Зря я вам открылась!
– Я всего лишь напоминаю, что – по крайней мере наедине со мной – вы не связаны такими же обязательствами, как настоящая вдова.
– Я и есть настоящая вдова!
– Вы едва знали Тео, – саркастически заметил Девон.
– Я его любила! – парировала Кэтлин.
– Вот как? И что же вы любили в нем больше всего?
Кэтлин открыла было рот для ответа, но не сумела произнести ни слова. Ее вдруг осенило и от этого открытия, ей стало так тошно, что она прижала руку к животу.
Кэтлин повернулась и пошла к двери, одновременно рассерженная и пристыженная. Не думая об осторожности, о том, не увидит ли ее кто-то, она распахнула дверь и, выбежав из комнаты, тут же на кого-то налетела.
– Какого?.. – услышала она голос Уэстона, который успел ухватить ее за плечи, не дав упасть. – Что случилось? Нужна помощь?
– Да! – бросила Кэтлин. – Можете столкнуть своего брата обратно в ту речку.