Он услышал тихое звяканье: так стекло или фарфор касается металла, – и отрывисто спросил:
– Который час?
– Четыре двадцать семь, – раздался голос леди Хелен, и в нем ясно слышались веселые нотки. – У меня еще три минуты в запасе.
Он напряженно прислушивался к звукам. Шелест юбки… что-то наливают и перемешивают… потрескивание льда в воде. Если она намеревается его чем-то напоить, то ошибается: при одной только мысли, что нужно что-то проглотить, он в отвращении содрогался.
Теперь он почувствовал, что она подошла и склонилась над ним.
– Пожалуйста, продолжайте!
Мысль, что ему приходится умолять даже о такой малости, приводила его в негодование.
– Шшш.
Хелен окунула фланель в воду, отжала и продолжила процедуру. Когда неторопливое поглаживание продолжилось, Риз с облегчением вздохнул, нащупал складки ее юбки и вцепился в них так крепко, будто в них было спасение.
Когда он расслабился, дыхание стало глубоким и спокойным, она отложила влажную ткань. Он чувствовал, как она хлопочет: устраивает его голову и плечи повыше, удобнее подкладывая подушки, – а когда заподозрил, что собирается дать ему еще воды или этот мерзкий лауданум, процедил сквозь зубы:
– Нет, черт вас побери…
– Совсем чуть-чуть.
Нежная, но безжалостная. Край матраса немного просел под ней, гибкая рука скользнула ему за спину и обхватила, почти как младенца. Риз подумал было столкнуть ее с кровати, но она с такой нежностью коснулась рукой его щеки, что у него почему-то пропало это желание. К его рту поднесли чашку, и губ коснулось что-то очень холодное и сладкое. Он осторожно сделал глоток. Напиток оказался слегка терпким, и это было восхитительно.
– Медленнее, – предупредила она.
У него так, оказывается, пересохло во рту, что он потянулся вверх, нащупал ее руку с чашкой, схватил и до того, как она успела помешать, сделал большой жадный глоток."
"– Подождите. – Она забрала у него чашку. – Вдруг вас стошнит…
Риз с трудом удержался, чтобы не выругаться, хотя и смутно сознавал, что она права. В конце концов, чашку опять поднесли к губам, на сей раз он заставил себя пить медленно, хотя было искушение осушить ее одним глотком.