Наемники бегут безвсякой организованности с самого начала атаки, еще до огненной мясорубки и артиллерийского обстрела. Только спустя десять минут уничтожения врага посланная разведрота доложила причину. В тылу наемников жрут собственные союзники, иномиряне.
Аяно присутствовала при докладе. После него князь не выдержал и крепко сматюгнулся. Если б знали раньше, то вызвали бы бомбардировщиков. Ведь средства ПВО явно брошены, басмачи покинули лагерь и беззащитны с воздуха. Такая возможность упущена! Но теперь отступающие от своих же тварей наемники уже сцепились с авангардом, а иномиряне обогнули его и вгрызлись в фланги.
Хорошо, что китайцы вдруг подвалили и бьют врага с левых позиций. Быстренько скоординировав с нашими зоны обстрела, палят из ракетных установок по полчищам демонов. Чудовищ оказалось намного больше, чем оценивало командование. Орда тварей превосходила русских раза в три. Не считая наемников, пускай те уже не бойцы, а беглецы. Короче, с китайцами есть шанс выкарабкаться.
— Вы собираетесь что-то предпринимать? — спрашивает Белоснежка, подбоченившись двумя «мохнатками». — Ваш командир сражается в самом пекле, пока вы прохлаждаетесь на обочине сражения.
— Командир «зорь» — я, девочка, — рычит Аяно, не выдержав.
— Рассказывайте сказки другой, — щелкает княжна клешнями во рту. — Между прочим, я видела, как ты засосала его тогда, ночью на пляже, втихаря ото всех. Прилюдно недотрогу из себя строишь, а наедине с ним сразу ноги раздвинула. Только Перуну ты даром не сдалась, даже тискал недолго.
У «зорей» челюсти отвисают. Кто бы мог подумать, у командира и Перуна интрижка… Бестия хмуро поглядывает на японку. У Скомороха выпученные глаза едва не вываливаются через прорези маски.
— Командир… — судя по голосу, сейчас бравый коммандос заплачет. Авторитет японки был для него незыблем, он старался подражать командиру во всем. Ее принципиальность и бескомпромиссность казались крепостной стеной, которая выдержит залп батальона танков.
Аяно молчит, щеки красные, глаза сверкают. Пальцы, кажется, вот-вот выхватят катану, и бедную Паучиху разрубит на две ровные половинки. Даже клацнуть клешнями не успеет.