— Моего приближенного убили без суда и следствия, Аяно, — нажимает он на единственный аргумент. — В моем чертовом доме! Отрубил голову моего гостя и замотал ее моей простыней! Ты считаешь это нормальным?!
— Я накажу его, — кивает японка. — Мой человек виновен, что поспешил. Это не обсуждается, согласна.
Похоже, инициативу у цесаревича забрали. Ну а он что? Хмурится, глаза горят злобно. Поглядывает на куль. Главное, чтобы голову не забрали — она еще пригодится.
— Это решать мне, кто его будет наказывать, — рычит Владимир и испытующе смотрит на японку.
— Безусловно, — склоняет она голову. Сейчас, видимо, такой момент — надо подлизать, чтоб совсем не обиделся.
Теперь Вовка на меня зырит. Прячу куль за спину. Не отдам! Моё!
— Я убил неудавшегося детоубийцу, — всё же фыркаю. — А вы меня собрались за это наказывать? Не ахти прецендент.
Грозный взгляд Аяно говорит: «Молчи дурак!», но мне плевать. Это ее могут звания лишить, темляк отобрать, а на меня у них ничего нет. Попробуют взять под стражу — себе дороже выйдет.
— Мне все интересно, Артем, — по имени вдруг обращается наследник. — За кого ты воюешь? Кому служишь?
— За своих близких, — пожимаю плечами. — Ну им же и служу.
— А императору? — супится Вовка.
«Пошел на…», — не задумываясь чуть не брякаю. Аяно предостерегающе шевелит губами.
— Ну и ему, если он людей защищает.
Цесаревич как лимонного сока хлебнул.
— Аяно, надеюсь на суровое наказание, — бросает он и машет рукой командирам Мечей. Раздаются окрики команд, и «зорь» выпускают из кольца. Владимир больше ни на кого не обращает внимания. Плюнув на всех, уходит в дом. Наверное, нежиться со служанками в джакузи. Та куколка, что передо мной попкой трясла, как раз в руках держала корзину с мыльными принадлежностями.
Коммандос бежит к нам.
— Думал, всё, — выдыхает Кот. — Сейчас завалят.
— Нашел, кого бояться — фыркаю. — Громовой крокодил бы пару раз шарахнул молниями, и окружение сразу пало бы.
Кстати, пора отключать Кожеголового от Терминала. Хватит с него присасываться к моим фракталам, а то привыкнет. Да и Эмулятор нагружается впустую.
Крокодил расстроено смотрит на исчезающие крылья.
— Али бальша не литун, — вздыхает животина.
— Когда-нибудь повторим, — я поворачиваюсь к Бестии.