Он с радостью направил свою энергию и мысль к делу более простому и честному – расследованию убийства, но даже здесь его ожидали непредвиденные сложности. Поначалу дело обещало быть достаточно легким – небольшое сообщество людей, относительно изолированное здание; круг подозреваемых был изначально узок. Но уже на второй день он стал подозревать, что этот случай может быть тем делом, к которому следователи питают особое отвращение – когда убийца известен, но улик в глазах прокуратуры недостаточно, чтобы предъявить обвинение.
И не надо забывать, что в этом деле полиция имеет дело с юристами. Они лучше других знают, что человека подводит в первую очередь его неумение держать язык за зу-бами.
Офис, в котором сидел Дэлглиш, не был загроможден ненужной мебелью, здесь было самое необходимое, и только очень наблюдательный посетитель мог распознать назначение офиса – хотя бы по тому, что хозяин никак не хотел этого. Здесь был минимум мебели – из той, что рекомендовали для кабинета коммандера верхи лондонской полиции: большой стол, стул, два удобных, хотя и с прямой спинкой стула для посетителей, небольшой стол для переговоров на шесть человек, книжный шкаф.
На полках, помимо обычных справочников, стояли книги по полицейскому праву и криминалистике, учебники, статистические данные, недавние публикации министерства внутренних дел, последние парламентские законы и документы из Зеленой и Белой книг – словом, рабочая библиотека, говорившая о характере деятельности и ее важности. Три стены были голые, на четвертой висело несколько гравюр о работе полиции в Лондоне восемнадцатого века.
Дэлглишу повезло: он нашел их в букинистическом магазине на Чаринг-Кросс, когда был сержантом полиции, он еще прикидывал, может ли себе позволить их купить, а сейчас эти гравюры стоили в десять раз больше. Они по-прежнему ему нравились, но гораздо меньше, чем в день покупки. Некоторые из его коллег устраивали в своих кабинетах нечто вроде демонстрации мужского братства, украшали стены иностранными значками, флажками, карикатурами, ставили на полки кубки и спортивные трофеи.
Дэлглишу все это казалось надуманным, как если бы недостаточно знакомый со сценарием художник переусердствовал в своей работе. Для него офис не заменял частную жизнь, дом, личность. Это не первый его кабинет в Скотланд-Ярде – наверное, и не последний. Он был нужен ему только для работы и не для чего другого. А работа, несмотря на все разнообразие, стимулы и притягательность, была только одна.
