Представь, группа респектабельных женщин, все благонадежные, внедряются в стратегически важные учреждения и добывают оттуда ценную информацию. А что? Мне это нравится… я имею в виду как теория.
– Если ты о шантаже, как-то не похоже, – сказала Кейт. – Что они там накопают – в юридических конторах?
– Ну, не знаю. Все зависит от того, что нужно мисс Элкингтон. Некоторые люди готовы заплатить большие деньги за копии юридических документов. Письменного заключения адвоката, к примеру. Это как вариант. А что, если предположить, что Венис Олдридж узнала про их махинации.
"Нельзя было понять, говорит Пирс серьезно или дурачится. Но, глядя на его оживленное, веселое лицо, она готова была поверить, что даже в эту минуту он выдумывает какую-нибудь хитрую интригу просто для собственного развлечения – прикидывает, как бы сам организовал нелегальный бизнес с максимальной выгодой и минимальным риском.
– Все это притянуто за уши, – сказала Кейт. – Но несколько вопросов все-таки следовало задать.
– Вернемся?
– Думаю, да. Нехорошо оставлять работу недоделанной. Будешь сам говорить?
– Теперь моя очередь.
– Надеюсь, не спросишь с места в карьер, не является ли агентство Элкингтон прикрытием для шантажа, вымогательств и убийства?
– Даже если спрошу, она, не сомневаюсь, отнесется к этому спокойно.
На этот раз дверь открыла сама мисс Элкингтон. Она не выказала удивления и, не говоря ни слова, провела их в рабочий кабинет и села за свой стол. Пирс и Кейт продолжали стоять.
– Извините, что снова вас беспокоим, но мы кое-что забыли. Впрочем, это всего лишь формальность. Скажите, пожалуйста, где вы провели вечер среды.
– Хотите знать, есть ли у меня алиби?
– Можно и так сказать.
– Иначе сказать нельзя. То есть вы подозреваете, что я взяла свой ключ и направилась в коллегию мистера Лэнгтона в надежде застать мисс Олдридж одну в кабинете, чтобы, если повезет, убить ее до прихода миссис Карпентер?
– У нас нет никаких подозрений, мисс Элкингтон. Мы всего лишь задаем простой вопрос, его мы задаем всем, у кого есть ключи от «Чемберс».
– Так случилось, что у меня есть алиби почти на весь этот вечер. Удовлетворит ли оно вас – не мне решать.