Кстати, ты встречался с Брайаном Картрайтом?
– Да, сэр. Он согласился уделить нам пять минут своего драгоценного времени после ленча в клубе. Боюсь, нам здесь ничего не светит. По его словам, после судебного процесса в Олд-Бейли ничего не произошло, и мисс Олдридж выглядела как обычно.
– Ты ему веришь?
– Не так чтобы очень. Есть чувство, что он что-то скрывает, но, возможно, у меня предвзятое мнение. Он мне не понравился. Любезничал с Кейт, а со мной держался высокомерно. С самого начала разговора сложилось ощущение, что он взвешивает: стоит ему откровенничать с полицией или разумнее вообще не ввязываться в это дело.
– Это не срочно, – сказал Дэлглиш. – Ваша беседа с мисс Элкингтон очень занимательная. Ты правильно поступил, что послал в Герефорд двух офицеров полиции. Дай мне знать, когда они представят отчет. А как там насчет алиби Дрисдейла Лода?
– Пока представляется твердым.
– При условии, что он был в театре. Он помнит, где сидел?
– В конце пятого ряда партера. Я видел план продаж на среду, в том конце было продано только одно место, но кассирша не помнит, кому оно было продано – мужчине или женщине.
"– Вряд ли есть повод арестовать человека за то, что ему пришла в голову прихоть побыть одному. А как с алиби Дезмонда Ульрика?
– Мы были в «Рулз», сэр. В 8.15 он точно там был. Заранее столик не заказывал, но он там постоянный клиент, и ему за пять минут нашли столик. Он сдал на хранение пальто и экземпляр «Стандарт», но портфеля при нем не было. Швейцар в этом уверен.
– Хорошо, Пирс. Через пару часов увидимся.
– Есть еще одна вещь. Странного вида плюгавый мужчина приходил час назад и спрашивал вас. Он знал Олдридж еще девочкой, когда работал учителем в частной школе ее отца. К груди он прижимал большой плоский пакет, как ребенок, который боится, что у него отнимут подарок. Со мной и с Кейт он отказался разговаривать – хочет иметь дело только с вами.