Может, так они хотят дать ей понять, что Дрисдейл наследник Хьюберта, а ей надо оставить надежду возглавить коллегию? Но тут они по крайней мере знают, что ее голос будет иметь значение – более того, он может стать решающим.
Мужчины быстро переглянулись, она это заметила, а потом Дрисдейл сказал: «Ну, а как же вопрос равновесия? Мне казалось, мы договорились: если на вакантное место в «Чемберс» претендуют двое – мужчина и женщина, равные по квалификации…»
– Равной квалификации не бывает. Люди не клоны, – оборвала его Венис.
Лод продолжал, словно не заметил ее вмешательства:
– Мы решили, что при прочих равных условиях, в интересах равновесия отдаем предпочтение женщине.
– Когда говорят о полном равенстве кандидатов, это означает, что никто не хочет брать на себя ответственность за выбор.
В голосе Лэнгтона послышалась упрямая нотка:
– Но мы согласились, что в этом случае возьмем женщину. – И, подумав, прибавил: – Или чернокожего, если такой найдется.
Это было уже слишком. До сих пор сдерживаемый гнев Венис выплеснулся наружу:
– Женщина? Чернокожий? Как удобно ставить нас в один ряд.
Лэнгтон бросил взгляд на коллегу и продолжил:
– Не уверен, что репутация нашей коллегии улучшится, если на нас будут смотреть как на группу женоненавистников, не желающих замечать изменения в обществе и профессии.
– Репутация «Чемберс» зиждется на высоком профессионализме ее адвокатов.
После недолгого молчания Лэнгтон сказал:
– Скажем, были неформальные предостережения.
– Вот как! И могу я спросить, откуда ветер дует? Не женская ли инициативная группа «Редресс»? Впрочем, они осуждают женщин, не помогающих представительницам своего пола, – банкиров, бизнес-леди, юристов, издателей, топ-консультантов.