Ей не нужны ни твое внимание, ни снисходительное сочувствие. Поздновато выдавать себя за защитницу всех женщин. О Люси я сам позабочусь. Тебе нет дела до нашего брака. К тому же все было не так. Твое имя не называлось. Люси ничего о нас не знает.
– Ты так думаешь? Пора повзрослеть, Марк. Возможно, она не уверена, что это была именно я, но о существовании другой женщины знает, жены всегда знают. Если Люси молчала, значит, это было в ее интересах. Ты ведь не собирался разрушать семью, правда? Всего лишь развлекся на стороне.
– Люси беременна.
Марк не знал, зачем он это сказал, но слова уже вырвались.
Воцарилось молчание.
– Мне казалось, Люси не может иметь детей, – холодно произнесла Люси.
– Так мы думали. Ведь наш брак длится уже восемь лет. Можно утратить надежду. Люси не хотела делать многочисленные тесты на бесплодие, проходить лечение, она сочла, что это будет унизительно для меня. К счастью, ничего не понадобилось. Ребенок ожидается к 20 февраля.
– Как удачно.
Венис помолчала, приподняла, как бы предлагая, бутылку виски. Марк покачал головой, отказываясь. Тогда она налила себе вина и как бы между прочим спросила:
– А она знает об аборте? Во время идиллии примирения ты не забыл упомянуть, что год назад я сделала от тебя аборт?
– Нет, она не знает."
"– Конечно, не знает. Этот грех ты не посмел открыть. Маленькое сексуальное приключение на стороне простительно, но вот убийство не рожденного ребенка? Здесь она не была бы так снисходительна.
– Не делай этого, Венис.
– Не дешевая, Марк, не дешевая. Шантаж – дорогая вещь. Ты криминальный адвокат и должен это знать.
И тут он взмолился о пощаде, ненавидя за это ее и себя:
– Она ничего тебе не сделала. Не поступай с ней так.
– Может, и не поступлю, но ведь ты этого наверняка не знаешь?
Здесь ему надо было остановиться. Позже он проклинал себя за глупость. Не только в перекрестном допросе надо знать, когда остановиться.