Когда же еще? Ясно, что он все подстроил, и я хочу положить этому конец.
– Понимаю всю нежелательность такого знакомства, но не понимаю, как можно положить этому конец, – осторожно проговорил Дрисдейл. – Насколько я знаю, Октавия совершеннолетняя. И даже в противном случае у тебя были бы трудности. Что ему можно инкриминировать? Его оправдали.
Дрисдейл не произнес вслух того, что и так было ясно: «Благодаря тебе».
– Ты с Октавией говорила? – продолжил он.
– Конечно. Она тверда, как кремень. Это понятно. Часть его очарования в той власти, какую она обретает надо мной, доставляя мне боль.
– Тебе не кажется, что ты несправедлива? Зачем ей доставлять тебе боль? Возможно, она действительно его любит."
"– Бог мой, Дрисдейл, будь реалистом. Ну, может, голову от страсти потеряла или задействовано воображение. Пикантный привкус риска – я могу это понять, он опасен. Но что скажешь об Эше? Только не говори, что он влюблен, после этих трех недель. Все не случайно, и кто-то из них, а возможно, и оба сразу, это спланировал.
– Эш? Зачем это ему? Он должен быть тебе благодарен.
– Благодарности он не испытывает, да мне она и не нужна. Я просто не хочу, чтобы он присутствовал в моей жизни.
– Но он скорее присутствует в жизни Октавии, разве не так? – тихо сказал Дрисдейл.
– Говорю тебе, Октавия тут ни при чем. Она ему нуж-на, чтобы добраться до меня. Эти двое подумывают, чтобы задействовать прессу. Представляешь? Сентиментальный снимок в воскресной газете, он ее обнимает: «Мамочка спасла моего парня от тюрьмы.
– Она этого не сделает.
– Еще как сделает!
– Не вмешивайся – возможно, все кончится само собой. Кому-то из них могут наскучить отношения. Если Эш бросит твою дочь, это уязвит ее гордость, но на том все и закончится. Самое главное не настраивать ее против себя. Дать почувствовать, что в случае чего ты всегда будешь рядом. Есть у тебя друг семьи, поверенный, психолог, кто-нибудь в этом роде? Человек постарше, которого бы она уважала и кто мог бы с ней поговорить?
Дрисдейлу не верилось, что это говорит он.