— слегка запрокинув голову, он прошелся по мне оценивающим взглядом.
Щеки зарделись. Я так и стояла, как пришибленная, с терминалом в руках, а он не торопился облегчить мои мучения. Пытка. Пытка находиться рядом, зная, что он принадлежит другой.
Внезапно Воронов поднялся, глядя на меня сверху вниз. С кривой ухмылкой он сделал пару мягких шагов в мою сторону. Остановился. Слишком близко. Обратила внимание, как натянут его кадык.
— Мелочь. — я вздрогнула, услышав охрипший голос.
Ох уж это слово, запрятанное глубоко под сердцем.
— Ляля. — еще один шаг, практически поравнявшись, продолжая плести косы из моих нервов.
Бооольно. Замолчи! Замолчи! Замолчи-и! Не пачкай мои светлые воспоминания! Они — единственное, что у меня осталось…
— Не надо… — хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать симфонию нашей угасшей любви.
Кирилл застыл всего в паре сантиметров от меня.
Нет!
Увы… да.
Я шумно втянула воздух. Снова могла дышать им. Даже нотки пафосного парфюма не перебили этот дьявольский коктейль. Так пахло безумие. Эйфория. Мрачное осеннее небо перед дождем. И Воронов Кирилл.
Пропиталась: столько раз засыпала в его футболке, зажатой его крепким телом у стеночки, на его простынях.
— Помнишь? — склонился, резко вздохнув через нос.
Всё. До мелочей.
Воронов — ты моя мания.
Кивнула, мысленно, загибаясь от боли. Мальчишка из прошлого улыбнулся, разгоняя по моему телу табуны дичайших мурашек.
— Не верится, что я был таким лохом!
И возразить на это мне было нечего. Только покорно смотреть в ледяные карие глаза, уносясь за границы иной реальности. Туда, где пусть и недолго, но мы были счастливы. В его или мою спальню.
Целовались до удушья. Вместо тригонометрии, с особым усердием изучали тела друг друга… Дышали неровно, знакомя моих ангелов с его бесами.
Стены наверняка помнили мои еле слышные стоны. Задушенное дыхание.
Лебедева Алина. Мелочь. Ляля. Плакса. Жаль, никто заранее не поставил меня в известность, что сегодня похороны нашей любви.
— Я так понимаю, будем иногда пересекаться? — равнодушно констатировал, отдаляясь.
Покопавшись в портмоне, старый знакомый небрежным жестом вытащил оттуда пару смятых пятитысячных купюр, положив их на стол.
Внезапно Кирилл остановил взгляд на моих туфлях.