Оказывается, Наталья Леонидовна, предчувствуя мое неминуемое увольнение, заранее подыскала кого-то на должность администратора.
От моего сердца отлегло, ведь, как бы я не храбрилась, оставаться в «Патриках» в свете нынешних событий, увы, было невыносимо. В голове пронеслась вереница любопытно-осуждающе-злорадных взглядов посетителей и коллег. Ох уж этот общественный «самый гуманный» в мире суд…
Закончив разговор с Артемом, я вновь посмотрела на Кирилла.
Он замер около окна, положив руки на подоконник, и тяжело дышал.
— Поехали в ЗАГС? — прохрипел Кирилл.
— Я не могу опоздать на рейс. Ты же знаешь… — хрипло отозвалась после непродолжительной паузы.
— Ну, какой, на х*й, рейс, Лебедева?! Я никуда тебя не отпущу… — развернувшись, Кирилл осатанело потянулся к моему рту, повелительно раскрывая его языком, и начал так жадно целовать, поочередно захватывая то верхнюю, то нижнюю губку, что у меня подкосились ноги.
— Алина… — он очень медленно прошелся по изгибу моей шеи кончиком языка.
А потом вновь соединил наши рты в эротическом влажном танце, заставляя меня подстроиться под его ритм. Не переставая восхитительно сладко целовать, Кирилл подталкивал меня в сторону кровати.
— Погоди, Кирилл… Погоди… — и хоть я моментально воспламенилась от его несдержанных ласк и прикосновений, в голове до сих пор творился бардак.
Я почувствовала что-то вроде барьера. Внутреннего. Внезапно мысли унесли меня к той. Другой. Возможно, беременной его ребенком. И где-то глубоко внутри сработал стоп-сигнал.
Выскользнув из его объятий, я так и не решилась посмотреть Кириллу в глаза. Выждав пару секунд, он оглушительно хлопнул дверью, покидая нашу спальню…
* * *— Алин, пора! — послышался нетерпеливый голос Безрукова, — Регистрация заканчивается…
— Ты все-таки уезжаешь.
Немая пауза.
Мы стояли, судорожно сжимая друг друга в объятиях, не замечая никого вокруг, будто весь мир скукожился до размеров булавки.