Завожусь от поцелуя так, что тормознуть себя выйдет только с болью. Яйца звенят, член требует взять свое, пытаясь прорваться через толщу ткани. Почти забиваю на разговор. Можно ведь и потом признаться. Я сейчас не мозгом думаю. Хотя мой мозг тоже думает только о ней. Забралась под кожу, проникла в мысли, в мои сны. Заполнила собой каждую клетку. Тянусь к ее губам. Целую.
Как же сложно себя сдерживать. Вот же она — в моих руках. Согласна стать моей. Я мог упиваться ее сладостью, но вместо этого нужно признаваться, а потом тянуть к ней руки.
Отрываюсь от сладких губ. Она красиво всхлипывает и тянется ко мне. Закрываю глаза, чтобы не поддаться. Прижимаю к своей груди, глажу по спине, даю время успокоиться, а самого трясет, будто в лихорадке. Ну что ты со мной делаешь, маленькая? Все во мне расковыряла, оголила каждый нерв.
— Стас, — она не понимает, почему я прекратил ее целовать.
— Нам нужно поговорить, — голос осип, как у запойного пьяницы. Мне бы отойти, не касаться ее.
— О чем будем говорить? — облизывает губы и прячет от меня свои красивые глаза. Минуту назад горела в моих объятиях, на каждую ласку откликалась, а теперь смущается. Знала бы, как меня это возбуждает!
Усаживаю ее на диван, сажусь рядом. Не отпускаю ее руки, будто боюсь, что сбежит, не выслушав. Две недели прокручивал в голове наш разговор, ночами не спал, подбирал «правильные» слова.
— О моем предательстве, Юна, — выдавливаю из себя слова.
— Предательстве? — непонимающе смотрит на меня, чувствую, как отстраняется, еще даже не понимая, о чем пойдет речь. Хочет забрать свои пальцы из моих рук, но я не отпускаю.
— Выслушай меня спокойно, Юна, — меня разрывает от ее резкой холодности и закрытости. Отбирает у меня свое тепло, а я злюсь. — Ты должна кое-что узнать обо мне, а потом решишь, хочешь быть со мной или нет…
Глава 30
Юна
— Это я оставил шрам на твоем плече, — четко проговаривает Стас, крепче удерживая мои пальцы.
Зачем он мне это говорит? Хочет сделать больно? Оттолкнуть? Я отказываюсь в это верить, но пальцы одной руки высвобождаю и прячу под ними еще не побелевший шрам.
Внутри со скоростью ядерного взрыва что-то умирает. Пока не могу понять что, но там, за грудной клеткой, очень больно. Так умирает надежда. Стас стал островом моего спокойствия, умиротворения, счастья. Его предательство разносит душу на ошметки.