Но во-первых, я располагаю не только этой силой. Иначе погиб бы во время первого столкновения с воинами Абэ. Во-вторых, я не предлагаю вам сражаться с армией Цин лоб в лоб.
Теперь их сознания демонстрировали определённое внимание и я довольно улыбнулся.
— Их войска сильны, но каждое Знамя — сборный корпус из множества родов. Многие из которых враждуют друг с другом, а некоторые и вовсе кровники. На время войны их объединяет воля императора. Она же заставляет идти вперёд, опасаясь кары за неподчинение. Но скажите мне, что произойдёт, если они начнут нести потери? Если члены родов начнут массово гибнуть на фронте, а в тылу заполыхают их особняки и заводы? Если их вера во всемогущество императора и страх перед ним, окажутся поставлены под вопрос?
Ответ был очевиден и так.
Основная проблема Восьмизнамённой армии — неповоротливость, отсутствие дисциплины и сегментированность. На бумаге всё было стройно и понятно. Но это всё же не военная структура, а иррегулярные части. В прошлом, когда маньчжуры практически жили войной, в Знамёнах была дисциплина и порядок. Сейчас же, это масса отдельных отрядов, которые собрались вместе. Пока они одерживают верх, а моральный дух высок, их воины будут рваться вперёд. Но стоит им столкнуться с сильным врагом, как всё застопорится.
Всё это прекрасно понимали и японцы, так что вопрос был скорее риторическим. Потому, вместо ответа, Такао Хэйси поинтересовался,
— Как ты собираешься это сделать? И зачем?
Я качнул головой.
— Вы же не думаете, что я стану раскрывать все свои секреты? Скажу одно — в ближайшие трое суток, император должен двинуть Знамёна к границе. Первым, под ударом наверняка окажется Владивосток. И поверьте, после этого сражения, дух противника окажется надломлен.
Оглядев внимательные лица азиатов, продолжил.
— У вас есть Тайвань, который вы можете использовать для вторжения на юг Китая.