По словам Галкина, он не имел права не то что подозревать их в чем-то, но даже дышать в их сторону.
– Ого!
Окунев развернулся к столу, сложил руки, как первоклассник. Посидел так минуту, потом протяжно зевнул и медленно пристроил на руки подбородок.
– А ваш покойный отец, стало быть, убил отца вашего жениха? Правильно я понял?
Оля, не распознав первых признаков погружения, только кивнула.
– Да. Галкин считал, что Вадик в моей жизни появился не случайно. Что он решил отомстить отцу…
Ее перебил громкий храп.
– Эй, – возмущенно окликнула его Оля, – вы что, спите? Не спите, слышите? Нельзя здесь спать!
Храп на секунду прекратился. Окунев даже попытался открыть глаза, но без толку. Что-то даже забормотал, будто оправдывался. Но так и не проснулся.
– Только этого мне не хватало! – Оля была в полной растерянности. – И полицию не вызовешь!
– Не надо полицию, – жалобно прошептал Окунев и снова захрапел.
Она проторчала возле него минут десять.
Оля покинула кухню на цыпочках. Выключила верхний свет, оставила только пару точечных светильников под навесными шкафами, чтобы он, проснувшись, не стал крушить ее мебель. Взбила подушку на диване в гостиной, где два часа назад сама ворочалась без сна. Свернула плед и положила его на подушку.
"Сколько он проспит, сидя на стуле? Час, два? Вряд ли дольше. Сил на дорогу домой у него все равно не будет. Он сам сказал, что был на дежурстве, а потом сразу выезд на происшествие. Сутки на ногах.
Он не уедет, он останется, решила она, закрываясь в своей спальне и разбирая постель. Положила толстую кофту в шкаф, переоделась в пижаму, выглянула в окно.
Празднование закончилось, двор опустел. Детскую площадку, где еще час назад лихо отплясывали соседи, засыпало снегом.
Так, стоп. А это что еще такое?
Оля зажмурилась, открыла глаза. Еще раз и еще. Показалось, что это свет фонарей на пару с метелью творит чудеса.
Да нет же, не показалось. Из-под арки медленно выкатился темный внедорожник, проехал по двору и остановился как раз напротив ее занесенной снегом машины.