И о Галкине с его жутким рассказом о прошлом ее отца. И о Георгии Окуневе рассказала, и о Степане. И о том, как они спорили первого января у нее на кухне. А потом внезапно исчезли.
– И не звонят, – пожаловалась она, – ни Степа, ни Окунев. А мне как-то странно теперь. Как будто они меня заманили на середину реки и бросили. А я и не знаю, какой берег ближе, в каком направлении плыть…
– Так, может, по течению, а, Оль?
– Что? – Оля подняла непонимающий взгляд.
– Я говорю, может, тебе попытаться пока плыть по течению, раз не знаешь, к какому берегу двинуться? Хотя, – Алла Ивановна удрученно вздохнула, – здесь тоже свои риски имеются.
– А разве нет?
– Да ни черта подобного, – хохотнула Алла Ивановна и принялась доливать им обеим кипятку с заваркой. – Может, это они все от тебя зависят, а?
– Кто они?
– Все эти люди, которые вдруг стали появляться в твоей жизни.
– А как же быть?
– Надо узнать, что им всем от тебя нужно. Все просто! – Алла Ивановна, довольная, откусила половину пряника и забубнила с набитым ртом: – И отцу, который явился к тебе спустя столько лет. И Вадику этому, прости господи, гадкому. И менту бывшему. И…
– И что?
– И сдается мне, что это не последние персонажи в твоей жизни, Олька.
– Господи! – Оля замахала руками. – Накаркаете еще, Алла Ивановна!..
И ведь накаркала.
Не успели они отработать и двух дней после праздников, как в Олиной жизни появился мужчина. Да такой, что даже Алла Ивановна не нашла в нем изъянов, как ни старалась.
– Да, Олька… И хотелось бы подвоха, да не виден он, – вздыхала она после ужина в ресторане, на который была приглашена в роли Олиной дуэньи.
– И что?
Оля спрятала счастливое лицо в пышный букет, боясь поверить, что жизнь, кажется, налаживается.
– А то, что не тянет он на очередного таинственного незнакомца, о котором я тебе говорила. Это точно не он! Ни единого темного пятнышка на биографии Александра Геннадьевича Гнедых.