— У кого в фляге вода осталась? Дайте запить эту дрянь.
Крам мгновенно отцепил свою флягу с пояса и протянул мне.
— Это ты себя жиром натёр, чтобы ему было тебя сложнее схватить?
— Ага. Лютен вдвое тяжелее меня. К тому же обещал свернуть шею. Пусть попробует удержать, если сцапает.
А вождь оргаров между тем вовсю уже блистал красноречием, расписывая перед толпой бесконечную наглость имперских свиней, которые плюют на протянутую им руку помощи и оскорбляют гостеприимных хозяев. Оратор он неплохой. Но вот озвучивать наши договорённости было не нужно.
Ну вот и всё. Лютен громко потребовал привести имперца. Охранники, раздвигая толпу, доставили меня к центру поляны. Четыре больших костра разгоняют ночь по углам, но к ним не подойти — между свободным участком поляны и пламенем цепью выстроились воины-оргары. Жаль. Пихнуть противника в огонь было бы полезно.
— Духи предков — свидетели! Пусть Единый рассудит нас! Пусть победа достанется тому, за кем правда!
На этом торжественная часть закончилась, и Лютен, наконец-то, повернулся ко мне.
— Что? — скривился вождь оргаров. — Какого йока ты разделся, имперец? Хочешь испугать меня своим могучим торсом?
Слышавший слова снежника народ залился хохотом. Какова публика, таковы и шутки. Лучше бы посмеялись над взрослым мужиком, устроившим такое грандиозное шоу из драки с мальчишкой. А торс, кстати, теперь у Китра для своего возраста очень даже внушительный. Пусть попробует найти его ровесника с сопоставимым рельефом мышц.
— От страха язык проглотил? — сострил не дождавшийся моего ответа Лютен. — Смотри, как должно выглядеть тело настоящего мужчины, мальчишка.
Любитель покрасоваться медленно разделся до пояса, оставшись в одних штанах. Не гора мышц, как тот же Маскар, но сложен идеально, что и не удивительно при таких-то долях. Глупый шаг. Теперь ему будет ещё сложнее удержать покрытого жиром меня, если схватит.
— Может начнём уже? А то я уже проголодаться успел. Нам обещали не только кров, но и стол.
Как и планировалось, мой спокойный голос вывел противника из себя.
— Вам обещали смерть! — рявкнул Лютен.