— Я только что от него, — хмуро сообщил первый верховный.
Сказал и сделал вид, что задумался.
Остальные, затаив дыхание, ждали.
— Великий был в гневе? — не выдержал Лух, представитель «синих».
Ризен посмотрел на него с укоризной, но возмущаться нарушением неписанных правил не стал. Покряхтел, поёжился, но ответил:
— Да. Он был в гневе. Но обещал никого не карать. По крайней мере, пока.
— Пока что? — осторожно спросила Дарша, введённая недавно в Конклав вместо впавшей в немилость высокородной Астии.
— Пока мы не уничтожим иммунного, или пока он не уничтожит нас, — жёстко ответил верховный.
— Великий считает, что это возможно? — изумилась женщина, но тут же поправилась. — Ну, в смысле, что этот иммунный сможет нас уничтожить.
— Он уже сделал это в отношении Гидеона, — раздражённо заметил Ризен. — Да так, что даже великий Ашкар не может вернуть его к жизни.
Собравшиеся встрепенулись, задвигали стульями, зашуршали бумагами и одеждой, кое-кто даже негромко выругался.
— Да-да, господа! Всё было именно так, как я говорю, — повысил голос мессир.
— Лирнейский огонь, — буркнул Меноний, второй верховный Конклава и глава «оппозиции».
— Да, — кивнул Ризен. — Только лирнейский жар способен убить обладателя силы окончательной смертью.
— Но это же значит, что мы теперь полностью беззащитны перед иммунным! — выкрикнула с отчаяньем Дарша.
Все остальные посмотрели на неё с недоумением.
— Не торопитесь себя хоронить, уважаемая, — снисходительно бросил Крамос, единственный после смерти Шайоны представляющий в Конклаве партию «независимых».
"— Всё правильно, — подтвердил Ризен. — Наш император считает так же. Поэтому мы должны выманить иммунного из Пустограда и уничтожить его в полевой битве. Пусть магия его не берёт, но во всём остальном он точно такой же смертный, как и все прочие.
— Так, значит, для этого вы и дали команду 3-му корпусу двигаться к Пустограду? — усмехнулся второй верховный. — Странная тактика, не находите?
— Меноний, ваша ирония не уместна, — ровно проговорил Ризен.