— тихо объяснил я бойцам, как надо действовать.
Двое в десятке имели луки. Свой арбалет я передал Хрусту. После чего, выждав пару секунд, снова включил защитную руну и выметнулся из-под щитов.
В магическую преграду, видимую только владеющим силой, ударило сразу четыре болта.
— Выстрел!
Мой яростный выкрик отозвался для наших противников тремя поражёнными целями. Высунувшись, чтобы пальнуть в меня, они тут же попали под ответный огонь. Дистанция в двадцать шагов не оставила им ни единого шанса.
А следом в них прилетело ещё и магией.
— Минус четыре. Отлично!..
Спустя полминуты всё было кончено.
Мы ещё дважды повторили манёвр «на живца», а затем те, кто прятались за остатками баррикады, не выдержали и пустились в бега. Глупцы. В укрытии шанс продержаться и выжить у них ещё оставался, а в «чистом поле» — увы. Мы просто перестреляли бегущих, как куропаток. Всего возле выхода с перешейка насчиталось двадцать три трупа.
— Господин командор! Тут этот ваш пленный... похоже, болтяру поймал.
Я обернулся.
Рушпу́н лежал на земле, согнувши колени. Между рёбер у него торчал арбалетный болт.
— Не жилец, — бросил кто-то из-за спины.
— Посмотрим, — я подошёл и склонился над умирающим.
Глаза пленного уже помутнели, кадык судорожно дёргался, из глотки толчками шла кровь.
Действительно, не жилец.
Ну, разве только...
Даже не знаю, что на меня вдруг нашло, но левая рука как будто сама собой залезла в карман и вытащила оттуда пластинку с записью «исцели себя сам».
Как только латунный прямоугольничек лёг умирающему на грудь, я одним резким движением выдернул из неё арбалетный болт. В то же мгновение Рушпу́н изогнулся дугой, и мне пришлось с силой придавить его руками к земле, чтобы удержать руну там, где она должна находиться.
Исцеление длилось примерно минуту. Складывалось ощущение, что рунная запись делала это нехотя, через силу.
— Оружие разобрали? — спросил я у Хруста, поднявшись на ноги и отряхнув штаны от песка.
— Да, господин командор, — ответил тот, указав на ведущие к морю дорожки. — Посты и засады выставили.