Я мог направлять ветер куда угодно, я мог усилить его или ослабить, я чувствовал обтекающие корабль воздушные вихри, я будто купался в них, разбивал на тысячи мелких потоков и струек, сжимал и растягивал, заставлял собираться вместе и вновь рассыпаться, командуя ими, как армией, дирижируя, словно оркестром...
Наш пузатый двухмачтовик летел по волнам невесомой скорлупкой. Солёные брызги взметались выше бортов и били в лицо. Пена от расходящихся влево и вправо водных бурунчиков уносилась прочь за корму со скоростью метеора.
К месту морского боя мы заходили по широкой дуге. Любому стороннему наблюдателю могло показаться... А впрочем, не так. Любой наблюдатель был бы на сто процентов уверен, что крупный имперский корабль и вправду желает отсечь флотилию флибустьеров от открытого моря и от границы между разными магиями. Хочет не дать им уйти и собирается уничтожить их там, куда они по глупости сунулись.
Мы с «вором» стояли на палубе и, вцепившись в специальный леер, чтоб не упасть, изо всех удерживали накрывающую корабль защитную сферу.
Правду о нём знали пока только мы, и наверняка подозревали на флибустьерском флагмане. Примерный план совместной атаки мы обсуждали с Дайрусом ещё в Драаране. Сейчас мой первый помощник пытался зайти борт в борт к основному противнику — кораблю под штандартом здешнего магсовета, «однокласснику» нашего.
— Вёсла на воду! — рявкнул я, выключая пластину «ветер».
До имперского флагмана оставалось менее сотни метров. Мы пересекали его курс по корме классическим «кроссинг-Т».
— Право табань!
Гребцы упёрлись в вальки́, вода по правому борту забурлила, запенилась...
— Левые, правые — навались! Полный вперёд!
Корабль, завершив манёвр, вновь начал набирать ход. Он нёсся теперь вдогон к систершипу, не то собираясь встать к нему в пеленг, не то вообще притереться бортами.
Дистанция стремительно сокращалась.