Бездушный

Как вскорости выяснилось, у четы дяди Шароша и тёти Анши своих детей не было, поэтому появление в доме племянницы-сироты стало для них настоящим подарком богов. Тем не менее, просто пустить это дело на самотёк я не мог и кое-какие из не пригодившихся «аргументов» всё-таки предъявил.

— Держи! — отстегнул я от пояса полотняный кошель и бросил сапожнику.

Тот ловко поймал его, развязал, заглянул внутрь...

Глаза у хозяина мастерской полезли на лоб...

— Но... это же целое состояние!

Я покачал головой.

— Это не состояние.

Это приданое Раймы. Сто пятьдесят лартов. Я не хочу, чтобы та семья, где она будет жить, перебивалась с хлеба на воду. Кстати, я буду навещать её. Но даже если у меня не получится делать это так часто, как хочется, большая баталия Краум сумеет, в случае чего, её защитить.

Последнюю фразу я произнёс спокойно, без всякой угрозы, но дядя Шарош понял меня совершенно правильно.

— Наша племянница Райма не будет ни в чём нуждаться, господин Краум. Я это обещаю.

— Обещание принято, господин Шарош, — кивнул я сапожнику.

— Кто вы... господин Краум? — тихим голосом спросила меня его внезапно обретшая смысл жизни жена.

— В каком смысле, госпожа Анша? — повернулся я к женщине.

— Кто вы... для Раймы?

— Друг, — пожал я плечами. — Просто друг, и ничего больше...

* * *Когда я опять очутился на улице, то почувствовал себя... странно.

С одной стороны, решил неожиданно свалившуюся на плечи проблему, пристроил девчонку, перекинул её на других и вроде бы должен радоваться, но радоваться почему-то не получалось.

Потому что, с другой стороны, чем-то эта «проблема» меня зацепила. А чем, неизвестно. Как будто бы что-то родное я в ней ощутил. Что-то донельзя близкое, и отказываться от него сродни преступлению.

Да уж, видно, и вправду придётся когда-нибудь... навестить найдёнку...

Проверить, всё ли в порядке...

Прежде чем приступить к основной задаче, прошёлся по городским окраинам. Заходил в небольшие лавки, приценивался к нехитрым товарам.

Осматривался. Перебрасывался дежурными фразами с местными жителями. Изображал охранника застрявшего в Сежеше торговца из Ашкулука. Мол, прибыли расторговаться, а тут — бац! — и войнушка какая-то непонятная.

Наговорили мне много чего. В том числе, много чего действительно важного. О том, что пришлых теперь в Сежеше как тараканов под тапком. Что на воротах теперь особая стража стоит, с магами, и досконально проверяет всех, кто въезжает.