Глава 4
Барахла в хранилище скопилось немало. И, самое главное, навалено оно было везде, причём, бессистемно. Шкафы, стеллажи, полки, ящики, мешки, сундуки, просто кучи чего-то похожего на обычный вываленный из ведра мусор. Как пояснил сотоварищ, во всех магохранилищах это делалось специально. Любой обладающий силой мог легко отыскать в этом ворохе то, что нужно (по разного рода пространственным отпечаткам-меткам-аурам и т.п.), а не обладающий в нём попросту утонул бы. Вот для таких вот «не обладающих» бардак и устраивался: чтобы не лезли куда не положено.
Всё нужное нам Аршаф отыскал минут за пятнадцать. Четыре изрядно помятых свитка-пергамента, дощечка, две палочки, три каменных кругляша, пара стеклянных бусин и, как венец коллекции, кристалл настоящего тилландского хрусталя (после выпотрошенной имперской «летухи» я уже сам мог его опознать) с количеством граней — тридцать две штуки. Их мы считали поочерёдно, чтобы не ошибиться. Пятиугольных насчитали двенадцать, шестиугольных — двадцать.
— Слушай, старшой. А почему ты про руны нас рассказать попросил? Все же ведь видели: ты и без нас в них шаришь, — спросил меня «вор», когда шмон завершился и мы разложили на столе нашу добычу.
— Откуда ты взял, что шарю? — поднял я бровь.
— Ну, это твоё заклинание, какое ты Балию передал... на площади... «Нис Цы» называется.
Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться.
Да уж! Вот так вот, как правило, и рождаются разного рода легенды. Хорошо ещё, что мастер животных мой «рунный свиток» к себе утащил, а не отправил в хранилище. Вот смеху-то было бы, если б Аршаф его здесь нашёл и мы попытались его активировать...
Вслух, правда, я ничего говорить не стал, а изобразил умное лицо и показал жестом, что, мол, не время ещё об этом рассказывать, пусть остаётся как есть...
Испытывать рунные записи решили в соседнем «блоке», где находились пыточные и узилище.