"
"«И кого они будут видеть во мне?» — этот вопрос я, понятное дело, просто не мог не задать.
А «погонщик», что тоже понятно, просто не мог не ответить:
«Они будут видеть в тебе...»
На этом месте, увы, моя память дала предсказуемый сбой.
Какой же он всё-таки гад, этот, блин, «исполнитель желаний» из-под горы!
Терпеть не могу таких вот загадочных и всемогущих «богов из машины». Но ещё больше ненавижу, когда не могу понять, какой же в итоге про́фит они имеют со всей этой ерундистики...
* * *Стрелки́ на надвратных башнях и стенах отсутствовали.
Городские ворота я ни разбивать, ни сжигать не стал. Просто подошёл к ним и вежливо постучал сапогом в правую створку:
— Сова, открывай! Медведь пришёл.
Стоящий сзади Аршаф понимающе хмыкнул.
Всё правильно. «Вежливость — лучшее оружие вора».
Ждать нам пришлось недолго.
Секунд через двадцать с той стороны заскрипел сдвигаемый брус, потом что-то глухо бумкнуло, кто-то болезненно охнул (наверное, что-нибудь на ногу уронили) и ворота начали медленно открываться.
— Мессир! Мы... эээ... счастливы видеть вас всех в добром здравии и... ммм... рады приветствовать вас в нашем гостеприимном городе...— принялся кланяться и выделывать ногами какие-то танцевальные па начальник охраны, выскочивший нам навстречу из местного КПП.
— Как тебя звать, любезный? — прервал я его эскападу.
— Сто́рис, мессир.
— А проводи-ка, любезный Сторис, нас к вашему градоначальнику, — указал я мечом на ту площадь, где мы совсем недавно проходили испытание поединком.
— Сию секунду, мессир. Не извольте беспокоиться...
По-моему, он раньше таможенником работал... а после в трактире... официантом...
Когда мы дошли до площади, там уже вовсю толпился народ. Вот только градоначальника среди собравшихся не обнаруживалось.
— А где же сеньор Бартозо? — спросил я с участливостью. — Уж не заболел ли?
— Заболел, мессир. Как есть заболел, — выступил вперёд один мужичишка, помню его среди «лучших людей города». — Прямо совсем вот недавно совершенно здоровый был, а потом раз, и удар с ним случился, апоплексический.
Я мысленно усмехнулся.
— И сильно ударился?
— Ой, и не говорите, мессир. Так сильно, так сильно, что уже и не встал.