Когда специально взятая пауза подошла к своему апогею, я наконец-то бросил считать фигурки на барельефах и перевёл взгляд на бывшего помощника Дегриньи.
— Кем здесь считают твою сестру?
Такого вопроса капитан явно не ожидал. Я задал его специально, чтобы посмотреть на реакцию. Трита о своём нынешнем «статусе» уже сообщила, но мне захотелось услышать, что скажет о нём её брат. И, главное, даже не «что», а «как».
— Эээ... вообще говоря... все думают, она моя женщина, — проговорил Дайрус, краснея.
— Женщина? В каком смысле? — прикинулся я «простачком».
Дайрус покраснел ещё больше:
— Ну, в смысле, возлюбленная.
— Понятно, — я взял в руки бокал с вином и откинулся в кресле. — Боялся, что если её не прикрыть, к ней сразу начнут подкатывать всякие... — покрутил я пальцами, — долбоклюи?
— Ну да. Где-то так, — смущённо пробормотал капитан.
— Да ты пей, пей, не стесняйся, — указал я глазами на стоящее перед его носом вино и покосился на Триту. — Да и тебе бы тоже не помешало... расслабиться. День завтра будет сложный.
Женщина пригубила напиток и вернула бокал на стол.
— Спасибо, господин Краум.
Я хмыкнул и покачал головой:
— Только спасибо и всё?
Трита подняла на меня глаза. Жалобно посмотрела на брата...
Тот тяжко вздохнул, опрокинул в себя остатки вина и повернулся ко мне с самым решительным видом:
— Господин командор! Разные долбоклюи, как вы сказали, нас никогда особо не волновали. К сестре капитана флагмана никто не посмел бы подкатывать с чем-то похабным. Проблема вся в том, что на неё сразу положил глаз сам Дегриньи.
— И что же в этом плохого? — поднял я бровь. — Вы ему не доверяли? Он был похабником?
— Он был садистом, господин командор. За пять с половиной лет, что я служил у него, он сменил девять любовниц. Все они умерли от истязаний во время... — на этом месте Дайрус скривился, как от зубной боли, — ...любовных игрищ.
Сказал, словно выплюнул. Действительно искренне. У меня даже мысли, чтобы усомниться в его словах, не возникло."
"— Ладно. Не будем об этом, — махнул я рукой.