Возможно, Ною следовало бы разозлиться, но его это только заводило. Наконец, Ной запустил руки в шелковистые локоны Адама и застонал, когда Адам сдвинулся, и их бёдра встретились. Адам был таким же твёрдым, как Ной, может быть, ещё твёрже. И определённо больше.
Никто ещё не целовал Ноя так. Поцелуи – когда они вообще были, – всегда являлись лишь предвестниками главного события, они никогда не были главными. Чем больше они целовались, тем больше Ной думал, что это всего лишь яркий жаркий сон.
— Ты хорошо пахнешь, — прорычал Адам ему в губы.
— Это не правда. От меня пахнет потом.
— Ага, но под ним... ты пахнешь по-другому. Чем-то, что присуще только тебе.
— Я не совсем тебя понимаю, — прошептал Ной, поцеловав Адама снова.
Ной вздрогнул, когда почувствовал вибрацию у своего тела. В оцепенении он подумал, что его ударили электрошокером.
Телефон снова начал вибрировать. Адам прижался лбом ко лбу Ноя, тяжело дыша, затем сел и достал свой телефон.
— Да? — Ной не мог расслышать, что говорит голос на другом конце, но он казался таким же раздражённым, как и голос Адама.
— Занят. Да, занят.
Аттикус Малвейни. Брат Адама. Профессор. Доктор медицинских наук и доктор философии. Оставил медицинскую практику ради исследования редких заболеваний. Ещё один золотой ребёнок.
Когда Адам повесил трубку, он изучил лицо Ноя.
— Дай мне свой телефон.
Ной нахмурился.
— Что?
— Твой сотовый. Дай его мне.
Ной пошарил в кармане, пока не вытащил уродливый раскладной телефон. Адам нахмурился, словно никогда не видел такого раньше.
— Что? Это всё, что я могу себе позволить.
Адам ничего не сказал, просто набрал что-то на клавиатуре. Когда у Адама зазвонил телефон, он отключил звонок и сохранил номер, затем передал телефон обратно."
"— Мне нужно идти. Я вызову тебе такси. Напиши мне, когда вернёшься домой.
— Что...
— Не спорь со мной. Просто сделай.
Ной открыл рот, чтобы сказать ему «отвали», но потом захлопнул его.