Но я за последнее время нагляделась на всякие ужасы и перестала воспринимать их как экстраординарное зрелище. Надо успокоить Леонида.
– Я работала санитаркой в морге, – пожала я плечами, – а еще очень люблю детективы.
Участковый хмыкнул, но ничего не сказал.
– Таняша, – прошептала белая, как обезжиренный кефир, Света, – дай мне валидол.
Я развела руками:
– Прости, не держу его дома. Могу к тебе в квартиру сходить.
Светлана ткнула рукой в сторону коридора:
– На стене около кухни аптечка висит, посмотри там!
Я послушно пошла в сторону кухни и открыла небольшой шкафчик.
– Нашла валидол? – закричал Леонид.
Я вздрогнула и пошла к Свете.
Смерть Никиты была признана самоубийством. Эксперт ни секунды не колебался, подписывая протокол вскрытия. Лагутин оставил письмо, в нем он указал причину, по которой решил расстаться с жизнью, Никита винил себя в исчезновении Яны и в смерти Тони, которая шагнула с двадцатого этажа.
Родственников у Лагутина не было, поэтому всеми скорбными процедурами занимались мы со Светой. С деньгами не было никаких проблем, Никита положил в кухне на самом видном месте увесистую пачку купюр и записку всего из двух слов: «Для похорон».
– Куда девать остаток денег? – спросила я у Светланы утром после поминок.
Домоуправ на секунду призадумалась, но потом бойко ответила:
– Может, Тоня завещала свое имущество сестре? Других-то претендентов на него нет.
– Не знала, что у Лагутиной есть близкая родственница, – удивилась я, – мы иногда забегали друг к другу за всякой мелочью типа соли, несколько раз пили вместе чай. Антонина мне жаловалась, что ей некому помочь, ни мамы, ни тети, ни хоть кого-нибудь из близких нет, а няню она нанимать не хотела!
– О мертвых плохо не говорят, – вздохнула Светка, – но Тонька слишком девочку баловала, Яна ни с кем оставаться не соглашалась! Помнишь, Антонину увезли на «Скорой» с аппендицитом?
– Да, – кивнула я.
Светлана скорчила гримасу."
"– Я чуть с ума не сошла, пока Никита с работы примчался! Яна орала без продыху три часа, слегка утихла, лишь когда отец приехал.