Он снова повернулся к Грегору Джеку, широко раскинул руки в жесте, выражающем изумление:
— Грегор, чего эти сукины дети добиваются?
— Очевидно, — сказал Эркарт, который без спроса налил себе виски, — кто-то хочет добиться его отставки.
— Но как ты там оказался?
Стил задал самый главный вопрос. В комнате воцарилось молчание, неловкая пауза затянулась. Эркарт налил Стилу виски, протянул ему стакан, а Грегор все разглядывал четверых собравшихся в комнате человек, словно силясь понять, кто из них знает ответ. Ребус взглянул на Брайана Холмса — тот рассматривал картину на стене с таким видом, будто ничего не слышит.
— Мы, пожалуй, пойдем, — нарушил Ребус всеобщее молчание. — Не забудьте очистить мусорный бак, сэр, — сказал он на прощание Джеку, и они с Холмсом пошли к машине. Холмс согласился подвезти его до Бонниригга, откуда Ребус мог уже сам добраться до города, но больше не проронил ни звука. Так, молча, они сели в машину и тронулись в путь.
— Славный парень. Может, он и нас пригласит к себе на вечеринку?
— Брайан, — предостерегающе сказал Ребус. — Это не его вечеринки. Это сборища с участием его жены. И дом на фотографиях вроде как не их.
— Неужели? Я не вглядывался. Увидел только, что депутата парламента от моего округа раздевают две страстные дамочки. — И Холмс неожиданно хохотнул.
— Что такое?
— «Раздеть Джека»!
— Не понял?
— Есть такая карточная игра, — объяснил Холмс.
— Правда? — пробормотал Ребус, стараясь скрыть свою заинтересованность. Не этого ли и в самом деле кто-то добивался: раздеть Джека догола, лишить его избирательных голосов, развенчать образ безупречного парламентария и, возможно, даже лишить жены. Неужели кто-то собирается пустить по миру человека, за которым и так уже закрепилось прозвище Разорёха?
А вдруг Джек далеко не так невинен, как кажется? Да нет же, черт возьми, пора посмотреть правде в глаза: Джек в любом случае не кажется невинной овечкой.