— Ну, «комбат», давай своего гуся, начнем с него; ему ведь, кажется, больше всех досталось?
— Пришлось, товарищ майор, немножко к шее «приложиться», другого выхода не было. Да я вполсилы...
Коробов вышел и вскоре вернулся с двумя красноармейцами-конвоирами, сопровождающими Посла.
— Садитесь,— приказал Васин.
Арестованный как вошел, глядя себе под ноги, так и сел, не поднимая головы.
— Товарищ Коробов, снимите-ка с него этот маскарад. Почему петлицы не спороли? Какой он командир Краской Армии? Он изменник Родины, предатель, форму нашу напялил и поганит.
С Валькова сорвали петлицы с эмблемами.
— Ну я слушаю. Рассказывайте, кто вы, с чем к нам пожаловали?
— Что рассказывать. Ваша взяла,— вяло отозвался Вальков.
— А вы что думали? Ваша возьмет? Против кого же вы пошли? Против своей Родины, против Своего народа?
— У меня нет здесь родины.
— Да, верно. У вас родины здесь нет, вы ее давно продали.
Вальков сделал было какое-то движение, но тут же взял себя в руки.
— Да, да, променяли, еще в тридцатых годах. Еще тогда, когда нанялись к Скворцову на Урале. Еще тогда, когда исподтишка вредили на стройках, травили людей. Да и не один раз вы продавали интересы государства!— закончил Васин.
— Мы с вами разные люди, това... гражданин майор, поэтому по-разному и оцениваем сложившуюся ситуацию.
— Да, верно. Мы разные люди и совершенно по-разному оцениваем случившееся. Но независимо от оценки я требую от вас ответить мне...
— Я все расскажу, теперь терять мне нечего.
— Вижу, хорошо вооружены, да только не учли одно небольшое обстоятельство — цель недооценили, по которой стрелять собирались.
— Ничего, вот придут наши...
— Ваши — это немцы? Ценю, господин подъесаул, вашу откровенность. Вы облегчаете мне работу. Действительно, фашисты ваши, а вы их слуга.
— Почему Тальнов? Какой Тальнов? Я — Вальков. Вальков Павел Борисович. Вы меня с кем-то путаете!
— Да, вы Тальнов Афанасий Савельевич, вы же Вальков Павел Борисович.