Дома Василиса терпеливо ждала, пока Люся покормит мелкий домашний скот, потом подруги ужинали, и Люся не хотела портить аппетит разговорами, затем ждали, когда закипит чайник, и только после этого, усевшись напротив подруги, Люся выдохнула:
– Помнишь мужика на диване? Я его точно где-то видела.
– Ага! Что крестьяне, то и обезьяне! Как я тогда мучилась, когда не могла вспомнить, где с Тарасовым сталкивалась, так и ты сразу – мол, тоже где-то мужичка встречала и ума не приложу где. Так, что ли, да?
– Да! И ничего в том странного нет.
Василиса отставила кружку с чаем в сторону и приняла серьезный вид.
– Хорошо, Люся, вспомни, какие…
– Какие ощущения я испытываю, да? Я и ощущений не помню! Хотя нет, что-то неприятное…
– Обида? – подсказывала Василиса.
– Да, обида и что-то еще….
– Боль?
– Боль? Да, боль тоже, только такая… не физическая… Будто я стараюсь-стараюсь, а у меня не получается выбраться из этой…
– Ямы? – еле слышно пролепетала Василиса."
"Люся выпила залпом оставшийся чай и со стуком поставила чашку.
– Наверное, из ямы…
– Ну и чего думать? Это был тот, кто тебя тогда убить хотел. Все просто замечательно! Теперь мы знаем, кто нам нужен.
Люся так возмущенно задышала носом, что со стола сдуло салфеточки.
– Нет, я так не могу работать! Она, видите ли, знает, кто нам нужен. Наконец она столкнула меня лбом с моим же убийцей, и это у нее называется «замечательно»! А ты не подумала, что и он теперь знает, что я живехонькая, и может запросто меня прикончить? Ничего не знаю, мне нужен телохранитель!
– Можешь пользоваться моими услугами, – мило предложила себя Василиса. – А вообще, нам некогда ныть, надо этого мужика выследить. Он со Свистком, с дворником, кучкуется, так девчонка говорила.
Люсю тронуло, что подруга беспокоится о сроках, и уже в мирном настроении отправилась в кровать.
Наутро Василиса и Люся, одевшись потеплее, направились в знакомый двор.