И китаец тоже… Вы же, скорее всего, пришли к нему и спросили: «Не покупала ли у вас партию ремней темноволосая женщина в такой-то куртке, с такими-то губами…» Он вам и ответил, что да, мол, покупала. Если бы он хоть фотографию увидел, а так, по словесному описанию…
– Это, выходит, мы у Едякиной деньги просто так, не свои, трясли, что ли?
– Выходит, так.
– Вот почему она тогда нас так боялась! – сообразила Люся. – Я прямо как сейчас вижу, как у нее сигарета в пальцах трясется. Она не из-за денег боялась, а за свою жизнь!
Так, значит, совпадение… Китаец Петр им все напутал, обманщица ходила на воле, а Василиса с Люсей рылись совсем в другом преступлении, искали совсем другую женщину, да еще и…
Василиса вдруг встрепенулась, куда-то унеслась и вернулась с бриллиантами Едякиной.
– Вот, Паш. Это Едякиной… Они ей, конечно, уже ни к чему, а в милиции, ну мало ли… вдруг в детскую комнату, для ребятишек брошенных чего надо…
– Спасибо, мама, – чуть не прослезился сын. – Только на эти камушки детям брошенным не поможешь.
– А давай, Вася, устроим свой музей! – вдруг загорелась Люся.
Мужчины засмеялись и замахали руками, а Василиса принялась по десятому кругу угощать гостей.
– Теперь, я так понимаю, Малыш навсегда у нас останется? – спросила Люся почему-то Потапова.
– Ну, не знаю… Можно в питомник сдать… Или опять же…
Договорить он не успел – заливисто зазвенел дверной звонок. Василиса побежала к двери, и тотчас же в прихожей раздались шум, визг, радостные крики… Люся еще ничего не успела сообразить, а перед матерью уже стояли Ольга с Володей.
– Ну, вот и мы!
– Оля! Володя! – заверещала Люся и кинулась на шею приехавшим. – Оля, а похудела-то как!! Зато выглядишь!! Вовочка!! Ты прямо красавец!!
По новой начали накрывать на стол, прежние гости тоже засуетились. Стали менять стаканы, достали откуда-то рюмки, потом спохватились, что к рюмкам совсем нет спиртного, а к спиртному уже не осталось закуски, и мужчины понеслись в магазин.