Егор, морщась от боли в раненой руке, набрал в шприц анальгетик и всадил иглу в плечо пострадавшего. Шину накладывать некогда, а потому полевой медик при помощи бойца-добровольца просто примотал бинтами перевязочных пакетов ноги одна к другой.
– Ну что, поползли обратно?.. Братишка, будет больно, но ты уж потерпи…
Раненый кивнул.
Плотная пулеметная очередь взбила фонтанчики пыли вокруг Егора и двух бойцов. Видимо, нацисты «Азова» заметили движение и решили уничтожить тех, кто оказывает помощь раненому. Подлая тактика, но эффективная.
Правое бедро обожгло такой дикой болью, что Егор не выдержал и заорал. У него на секунду свет померк в глазах. В бок и в спину тоже прилетели попадания, но спас бронежилет. Ощупав ногу, Егор поднес ладонь к лицу – она была вся в крови.
– Вот б…дь! – медик боялся «вырубиться» каждую секунду, но действовал исключительно на отработанных до автоматизма навыках."
"Накинуть турникет на ногу выше раны, затянуть, закрутить… Так, вроде нормально, кровь остановлена. Но болит же, сука, как сильно!!! Сердце колотилось так, что, казалось, пробьет изнутри грудную пластину бронежилета.
– «Укол» на связи, прием. Попал под обстрел, по мне работают, прошу прикрытия, нужно вытащить «трехсотого», – связался по рации медик.
– «Егерь», в канале. Держись «Укол», прикрываем.
– Так, земеля, ты не ранен?
– Нет.
– Вытаскивай раненого, а я прикрою.
– А ты?
– Вытаскивай, б…дь, раненого!!! Это приказ. Нас двоих ты все равно не потащишь. Вперед, боец, выполнять!
Тот помедлил, но все-таки кивнул. Молча вытащил из разгрузочного жилета несколько магазинов и оставил медику. Зацепив ремень автомата за карабин на бронежилете пострадавшего, он поволок его из зоны обстрела.
Егор тем временем поудобнее перехватил свой «Калашников» и открыл огонь короткими очередями.
Отстреляв тридцать патронов, Егор перевернул оружие и сменил магазин. Уперев приклад, с силой дернул рукоятку затворной рамы назад.