Телефон зазвонил резко и так внезапно, что Вера подпрыгнула на сиденье своей машины. Звонил Сергей Гололобов, ближайший друг и правая рука Молчанского, его заместитель в «М-софте». Отношения с ним у Веры были м-м-м-м сложные. Когда-то он всерьез подбивал к ней клинья, но правило «никаких романов на работе» она соблюдала свято, а потому Гололобову отказала, хоть и не без некоторого сожаления.
Мужик он был красивый, видный, в отличие от приземистого и коренастого Молчанского, высокий и ладный, тонкий в кости.
Он же, как и положено альфа-самцу, ее отказ воспринял болезненно, и их дальнейшие контакты всегда происходили по принципу «ложечки нашлись, а осадок остался». Гололобов Веру не любил, хотя и старательно это скрывал за безукоризненной вежливостью. Но такие вещи всегда чувствуешь, поэтому она была уверена, что внутренний камертон ее не подводит.
– Здравствуй, надежда и опора нашей богоспасаемой конторы, – услышала она сейчас и поморщилась, как будто у нее разом заболели все зубы. – Ты сегодня вроде из отпуска должна выйти, а в офисе тебя нет. Почему?
– Сергей Юрьевич, я вроде вам не подчиняюсь, а потому и отчитываться не должна, кажется. Или за время моего отпуска что-то изменилось? – аккуратно спросила она.
– Да вроде нет, что у нас могло измениться?
– Да многое, как я успела заметить.
– В общем, как ты правильно догадываешься, просто так я тебе звонить не могу, – согласился Гололобов. – Насколько я тебя знаю, ты сейчас поехала к Пашке, спасать его из пучины депрессии. Так?
– Не совсем. – Вера посмотрела сквозь стекло машины, за которым по-прежнему виднелся залитый осенними дождями двор дома Молчанских. – А что, есть возражения по поводу спасения из пучины?
– По существу заданного вопроса отвечаю: я уверен, что Пашку не надо ниоткуда спасать.