– Был покойный отравлен или просто умер?
– А разве это важно? – вступил решительный молодой человек, по виду банковский служащий. – Его убили бы так и так.
– Полагаю, есть разница между убийством и покушением на убийство. – Эллис почувствовал, что кто-то должен ответить. – И думаю – собственно, даже уверен, – что наказания совсем разные.
– Ее ведь обвинили в убийстве, так? Я просто хочу знать. – Четвертый присяжный служил младшим продавцом книжного магазина, и остальные не ведали, что он всю жизнь только и повторял, что «просто хочет знать».
– Если нужно, можно спросить у судьи, – ответил Эллис. – Я не юрист, но мы вправе, если захотим, признать ее виновной в покушении. Но, наверное, такого вопроса не возникнет.
Замечание вызвало радостную улыбку на лице лощеного господина, который не был ни аристократом, ни фермером, хотя искренне считал себя и тем, и другим; он, во всяком случае, счел слова Эллиса о покушении не относящимися к делу.
– По-моему, господин старшина, от присяжных требуется определить факты, а юридическими вопросами ведает судья.
– Похоже, нам не были даны указания на этот счет. – Эллис болезненно ощутил собственную беспомощность. – То есть по поводу разницы.
– А я думаю, были, – вмешался отставной фермер. – Мы все слышали, как судья сказал, что даже человек со слабым сердцем достоин защиты. И не в порядке вещей, если человек отдает концы, просто понюхав табаку. Нет, если спросите меня, мы имеем дело с убийством, и нечего тут мудрить.
"Ответом было согласное бормотание, к которому присоединился даже лощеный господин. «И они правы, – подумал Эллис. – Вряд ли нужно заставлять их копаться во всем заново».
– Очень хорошо, – сказал он вслух. – С предварительным пунктом разобрались.
– Прекрасно, – поддержал человек с зеленым галстуком. – Вот это и есть метод.
– Тогда следующим пунктом, полагаю, – продолжил Эллис, беря власть в свои руки, – следует решить: согласны ли мы, что остальных подозреваемых можно исключить.
– Это точно он! – выпалил внезапно банковский служащий. – Никогда нельзя доверять торговцам марками! У меня когда-то была милая коллекция – больше двух тысяч марок, все разные, – но когда я попытался ее продать, сколько, думаете, мне предложили? Полдоллара. Зато если бы я хотел ее купить…
– Разве этого достаточно, чтобы предположить…
– Может быть, и нет, господин старшина, но все равно, бесчестное это племя.