Точнее, планы строил я, так как Алан участвовал по минимуму."
"В те дни он, без сомнения, выжил исключительно благодаря моей доброй воле. Во-первых, если бы я не оказался рядом, его бы арестовали и повесили. А во-вторых… К ночи субботы он думал только так, как говорил ему я. Приятно, хотя ответственность на мне лежала колоссальная и трудно было сосредоточиться: Алан постоянно находился рядом и с удовольствием трепался без умолку на разнообразные темы.
Он с самого начала надеялся, что я вывезу его из страны. Быстро вскрывшаяся смерть Бейнса лишила нас времени на обдумывание – куда и каким образом, – и он всего лишь стал на меня надеяться еще больше.
Насколько я мог судить, возможности вырисовывались следующие. Во-первых, оставался слабый, призрачный шанс дать ему объявиться с историей про потерю памяти, которая так удачно к нему вернулась, едва он сошел с поезда где-нибудь, к примеру, в Бирмингеме. Он мог заявить, что ничего не помнит с того момента, как в четверг днем сел писать мне письмо. И пусть уж полиция доказывает, что сможет.
Вторая идея: пока все не уляжется, Алану следует переждать у меня. И это единственное, что за долгое время предложил Ренвик. Впрочем, меня сия идея нисколько не вдохновляла.
Потом мы подумали, что нужно выждать, обзавестись новыми документами, изменить внешность, найти временную работенку и залечь на дно. И принялись обсуждать, на что он годится.
Навыки повара у него, безусловно, были великолепные. По правде говоря, я считаю, что любой шеф-повар взял бы Алана на работу, невзирая на прошлое, на основании лишь того лосося «а-ля Сент-Марсель».
Единственная загвоздка заключалась в том, что я не знал ни одного шеф-повара, а если бы и знал, то, обратившись за помощью, сильно рисковал бы.