«Может пригодиться», – думает он, взяв со стола конверт и отсыпая в него немного кристаллов. Затем слышит шаги Каргейта и торопливо ставит пузырек – не на то место.
– Но он знал, что пузырек стоял на столе. Он заявил, что Каргейт упомянул об этом, и беда в том, что мисс Нокс Форстер описала пузырек на подоконнике как раз перед уходом Йокельтона.
– Прекрасно. Это он поставил пузырек туда.
– Тогда бы он не стал говорить, что пузырек раньше стоял на столе. Зная, где он оказался в итоге, Йокельтон или позаботился бы аккуратно поставить пузырек обратно на стол, или сказал бы, что он стоял на подоконнике изначально.
– Может, он ошибся?
– Может, конечно, – неуверенно согласился Оливер.
– Ну вот. Возвращается Каргейт и с ходу распаляет его гнев, отказавшись помочь другому Харди – Харди Шотландцу. Да, обвинение в краже изумруда скорее послужило бы тормозом, но прихожане – другое дело. И Йокельтон уходит, раздраженный, недовольный и с кристаллами яда. На досуге все обдумывает. А потом возвращается.
– Он отчитался за весь день.
– Но не за ночь.
– Полагаете, он мог вломиться в дом ночью? Что-то мне не верится, что викарий – опытный взломщик.
– А Каргейту верилось – и, возможно, он был прав!
– Не осталось никаких следов. Более того, я сильно подозреваю, что табакерку на ночь запирали, а дом набит доверху охранной сигнализацией. Каргейт уснуть не мог, пока не задействует все эти устройства.
– Опытный человек вроде Йокельтона знает, как отключить сигнализацию, – предложил со смехом Вернон. – Нет, пожалуй, это чересчур…
– Да уж, – поддержал Оливер.
– Ясно. Макферсон – такой свидетель, которого обычно поручают помощнику; и если повезет, он все запутает.
Оливер кивнул.