– Да вроде бы… – с сомнением протянул Тимоти. Кешка мигом уловил, что сомнение Тимоти фальшивое. Почему-то ему не хочется говорить Алексу правду. Почему? И почувствовал ли это Алекс?
Видимо, почувствовал, слегка пожал плечами и обернулся к Бояну.
– А ты что скажешь, старик? Вспомнил, на кого Придурок похож?
– Нет, Алекс, не вспомнил, память стариковская… А обжился он внятно. Сроду я не видел, чтобы придурки так быстро обживались. Знаешь, мне что иногда кажется, – Боян заговорщицки подмигнул Алексу. – Что Придурок-то поумнее нас всех будет…
– Косит под дурку, что ли? – недоуменно переспросил Алекс.
– Да не то чтобы косит, – Боян явно подбирал слова. – Но уж как-то он очень быстро… вписался…
– Алекс, он же в лесу жил, – перебил старика Тимоти. – А теперь наверстывает, развивается…
Кешка переводил взгляд с одного собеседника на другого, не меняя положения головы. Чем меньше движений, тем меньше нежелательного внимания. Он чувствовал, что Тимоти вроде бы защищает его. Но от кого? От Алекса?
– Пусть завтра придет ко мне, на Разъезжую.
Уже уходя, Алекс, не оборачиваясь, кинул через плечо:
– Ничего с ним не сделается. Даром я его кормлю, что ли? – снова наткнулся взглядом на притихшую Дуру, передернулся от отвращения. – А вот эту падаль… – оборвал себя на полуслове и вышел, аккуратно, без стука, прикрыв за собой дверь.
Кешка вышел на кухню. Когда думал или делал что-нибудь, он, как и большинство диких зверей, не выносил чужого участия.
"Впервые уловил Кешка то, чего раньше по умолчанию не понимал, или не допускал себя понять: именно Алекс зачем-то кормит и содержит его. Зачем ему это нужно? И второе: Алекс ненавидит Дуру.