Какое-то время он жил с дядькой, одесситом, и с его тремя детьми. Я его после видал. Какой тот жид Ивану дядька – я так и не понял. Иван – огромный, светловолосый, нос картошкой – настоящий русак, а одессит – чернявый, носавый, все снаружи написано. И тарахтит все время, как пулемет «максим» в фильме про Чапаева… В общем, от дядьки и его семейства Иван быстро соскучился, сбежал, добрался до Луги и после уж жил с ворами.
Скажу, что крест-татуировка у Ивана был еще до всего… рос вместе с ним.
Специальность он у нас приобрел хорошую, редкую, можно сказать.
После, году, наверное, в шестьдесят пятом, приезжал к нему из Одессы тот самый дядька. Как уж он Ивана разыскал, как они встретились, сказать не могу. Но, вроде бы, радовались оба. Большой Иван принимал родственника по полной программе – рестораны, икра, гостиницы шикарные, девочки и все такое. Даже в театр пару раз сводил…
А вот потом, когда родственник уже уехал, Ивана как будто бы подменил кто.
А он мне ответил: «Праведниками наши дети будут. Когда заря взойдет»
Я расхохотался ему в лицо и говорю: «Насчет зари коммунизма – это ты не по адресу, у нас, у воров, сам знаешь, партячеек не водится.
Думал я, он на меня с кулаками за оскорбление полезет, а он вдруг сел и заплакал как ребенок. Тут-то я и понял: кончился Большой Иван.
И вправду: время прошло и он изчез. Слухи потом разные ходили. Будто бы ему клад какой-то невозможный достался. Будто бы он умом тронулся и в монастырь послушником ушел.