В кино цветы лежали на коленях, мешая сплетению рук, в кафе их непременно забывали на столике и кто-нибудь обязательно бежал вслед с истошным криком: «Девушка, вы забыли свой букет!» – и приходилось тупить взор и шептать смущенно: «Прости, милый!» – А потом: «Подержи их, пожалуйста, я достану пятак, или – причешу волосы, или – схожу в туалет…» – Цветы никли головками, их листики сминались, как зеленая использованная бумага, мне было их жалко, у меня портилось настроение, хотелось скорее домой, но дома они тоже умирали, пусть спустя день или три… В общем, я не люблю, когда мне дарят цветы.
В руках у Вадима была желтовато кремовая роза с непропорционально длинным стеблем. Издалека мне показалось, что мы с ней почти одного роста .
– Эта роза напоминает мне вас…
Увидев меня, Вадим почему-то вздрогнул, как вздрагивает внезапно проснувшийся человек и вручил мне розу со словами:
– Не сердитесь на меня за банальность, но мне показалось, что она чем-то похожа на вас…
Я рассмеялась, а Вадим сделал брови домиком и слегка обиженно замолчал.
«Штирлиц шел на встречу с радисткой Кэт. Под мышкой он нес горшок с геранью. Это был их тайный, никому не известный условный знак…»
О, Господи! Придется, наверное, рассказать ему про Штирлица и князя Андрея. Иначе он заподозрит, что у меня что-то не в порядке с головой.
– Куда же мы пойдем? – подавив приступ смеха, спросила я.
– Вперед! – с озорной мальчишеской интонацией сказал Вадим и решительно взял меня под руку. Я осторожно ухватилась двумя пальцами за колючую талию розы, и дальше мы пошли втроем.
Купив в филармонии билеты на органный вечер, мы обнаружили, что до начала концерта еще два часа и, почти не сговариваясь, пошли по набережной Фонтанки к Летнему саду.
– Может быть, все-таки в Цирк? – подмигнул мне Вадим, когда мы проходили мимо шатрового здания, возле свежей афиши которого крутилась детвора.
– В другой раз, – усмехнулась я.
– Заметано, – отреагировал мой спутник. – В детстве я обожал Цирк.