Се Лянь взял мешок из рук Сань Лана и разложил на столе для подношений стаканчик для гаданий, курильницу для благовоний, бумагу, кисть для каллиграфии и ещё кое-какие мелочи. Затем зажёг красную свечу, которую принцу во время собирания мусора в посёлке сунули в руки добрые люди — и домик изнутри озарился тусклым светом. Сань Лан от нечего делать взял со столика стаканчик для гаданий, потряс его в руке, поставил обратно и поинтересовался:
— Итак, а есть ли у тебя кровать?
Се Лянь повернулся к нему, молча развернул циновку, которую нёс на спине, и указал юноше на неё.
Сань Лан вскинул бровь.
— Только одна, да?
Се Лянь встретил юношу уже по пути обратно, разумеется, он не мог заранее предугадать, что надо бы купить ещё одну циновку. Принц произнёс:
— Если ты не против, сегодня мы можем потесниться на одной.
Сань Лан ответил:
— Можно.
Се Лянь взял метлу и снова принялся подметать пол. Сань Лан тем временем, осмотревшись вокруг, спросил:
— Даочжан гэгэ, тебе не кажется, что в твоём монастыре кое-чего не хватает?
Се Лянь, как раз закончив подметать, присел на корточки, чтобы расстелить циновку.
— Я думаю, что не хватает лишь прихожан, стало быть, остальное на месте.
Сань Лан тоже присел на корточки, подпёр щёку ладонью и спросил:
— А как насчет статуи божества?
Стоило ему напомнить, как Се Ляня моментально осенило: он и впрямь совершенно позабыл о самом главном — о статуе божества!
А какой же монастырь без статуи? Его и монастырём не назовёшь.
Поразмыслив с минуту, Се Лянь нашёл выход из положения.
— Сегодня я купил бумагу и кисть, а завтра нарисую образ божества и повешу его над алтарём.
Если весть о том, что он написал свой портрет и вывесил в своём же монастыре, достигнет Небесных чертогов, скорее всего, над принцем будут смеяться ещё лет десять.
К его полнейшей неожиданности, Сань Лан заявил:
— Рисовать? Я умею. Помочь тебе?
Се Лянь сначала замер, но потом рассмеялся:
— Что ж, в таком случае, заранее благодарю тебя. Вот только, боюсь, что ты не сумеешь нарисовать наследного принца Сяньлэ.