Проглатывая что-то, он может сравниться с пустой посудой, при наполнении которой отчётливо слышится соответствующий звук, совсем не тот, что издают живые люди во время еды или питья.
Тело монаха окончательно «сдулось», от него практически осталась лишь мягкая обвисшая шкура. Сань Лан ещё пару раз потыкал его бамбуковой палочкой для еды, отбросил орудие в сторону и заключил:
— Весьма интересный сосуд.
Се Лянь понимал, о чём говорит юноша. Понаблюдав за манерой поведения и выражением лица монаха, оба они убедились, что он не просто был «как настоящий».
— Видимо, Сань Лан довольно много знает даже о таком необычном искусстве перевоплощения.
Сань Лан улыбнулся.
— Не так уж много.
Пустой сосуд специально явился к Се Ляню на порог, чтобы рассказать ему о происшествии в Крепости Баньюэ.
Внутри оказалось на удивление оживлённо, что случалось крайне редко. Шумиха явно началась не из-за обсуждения каких-то важных служебных дел. Кажется, небожители играли в какую-то игру, вся сеть наполнялась их безудержным смехом.
— Ваше Высочество, вы вернулись? Как прошли эти несколько дней, что вы находитесь внизу?
Се Лянь ответил:
— Вполне сносно. А что здесь такое происходит? Чему все так радуются?
Линвэнь ответила:
— Вернулся Его Превосходительство Повелитель Ветров, и как раз сейчас он раздает добродетели. Не хотите ли поучаствовать в раздаче, заполучить и себе парочку, Ваше Высочество?
И действительно, до Се Ляня донеслись уже охрипшие от криков голоса нескольких небожителей внутри духовной сети:
— Сто добродетелей! Я получил целую сотню!
— Почему же мне досталась всего одна…
— Тысяча! Тысяча! А-а-а! Покорнейше благодарю, о, Повелитель Ветров!!! Ха-ха-ха-ха-ха-ха…
Се Ляню пришла на ум картина сыплющихся с небес денег, которые люди внизу торопливо собирают.