Се Лянь не только был не прочь сразиться «вдвоём против одного», но и не постеснялся бы выступить с целой сотней против одного, окружить врага и избить, если того требовали обстоятельства. Кто в момент опасности вообще вспоминает о честной битве «один на один»? Но всё дело в том, что Сань Лан, совершенно очевидно, без особых усилий одержал верх, даже с человеком на руках. Да ещё попросил Се Ляня не вмешиваться. А теперь, когда Кэ Мо, кажется, решил, что смог бы одолеть юношу один на один, принцу это показалось несправедливым.
— Тебе лучше ответить на его вопросы, ради своих воинов.
Кэ Мо возразил:
— Ты уничтожил их без остатка, теперь угрожать бесполезно.
Сань Лан ответил:
— Но трупы всё ещё целы.
Кэ Мо, кажется, приподнявшись с земли, настороженно спросил:
— Что ты хочешь сделать?
Сань Лан ответил:
— Сначала лучше спросить, что хочешь сделать ты.
По одному лишь тону Се Лянь мог представить, как сощурились глаза Сань Лана, когда он произнёс:
— Ты желаешь для них благоденствия в следующей жизни или хочешь, чтобы они возродились в виде кровавой каши?
Кэ Мо вначале затих, но потом его настигло понимание.
— Ты?!..
Народ Баньюэ крайне серьёзно относился к погребальной церемонии. Согласно их поверьям, как выглядит труп человека во время смерти, таким он и станет в следующей жизни.
Кэ Мо являлся истинным представителем народа Баньюэ, он не мог не устрашиться этого. И в самом деле, в темноте раздался скрип зубов, а затем голос, полный безысходности:
— Не трогай тела! Каждый из них был отважным воином. Для них просидеть на дне этой Ямы столько лет стало истинным мучением.
Сделав паузу, он спросил:
— Вы правда пришли, чтобы убить советника Баньюэ?
Се Лянь мягко ответил:
— Абсолютная правда. Говорят, чтобы победить, нужно познать противника и познать себя. Но о советнике Баньюэ людям мало что известно. Никто не знает, как противостоять ей.