"
"— Вы говорите так, словно я — маленькая принцесса1, которая ни разу не выходила за порог своего дома. На данный момент подобное описание совершенно мне не подходит.
1Так говорят о единственной в семье и зачастую избалованной дочери.
Цзюнь У покачал головой.
— Мне не следует осуждать выбор друзей, с которыми ты водишься. Но я всё же кое-что скажу. Остерегайся Хуа Чэна.
Услышав его слова, Се Лянь слегка склонил голову, прикрыл глаза и замолчал. Ему следовало бы сразу ответить «слушаюсь», ведь подобный ответ был для него обычным делом.
Цзюнь У добавил:
— В особенности остерегайся его зловещей сабли.
Се Лянь:
— Почему?
Цзюнь У ответил:
— Изогнутая сабля Эмин — проклятый клинок, приносящий несчастья. Чтобы выковать подобное оружие, непременно требуется принести бесчеловечную жертву, а также обладать жестокой решимостью. Не дай ему коснуться себя. И не дай себя поранить. В противном случае, результат предсказать невозможно.
Се Лянь в душе ощутил неизвестно откуда взявшуюся уверенность в том, что Сань Лан не станет ранить его своей саблей. Но на словах всё же ответил:
— Сяньлэ всё понял.
Цзюнь У мягко кивнул.
— Поручив это дело тебе, я вне всяких сомнений буду спокоен за его успех. Было бы прекрасно, если бы тебе не пришлось сталкиваться с затруднениями. Но всё же боюсь, что в одиночку придётся нелегко. Кого из небожителей ты бы хотел избрать в напарники?
Поразмыслив, Се Лянь ответил:
— Кого угодно.
Цзюнь У улыбнулся.
— Первым же условием ты перечеркнул кандидатуры Наньяна и Сюаньчжэня.
Это уж точно. Возьми хоть Фэн Синя, хоть Му Цина, характеры обоих нельзя назвать уживчивыми. Се Лянь тоже улыбнулся. Цзюнь У спросил:
— Какие сейчас между вами отношения? Вы всё ещё не поговорили?
Цзюнь У никогда не состоял ни в какой сети духовного общения, и потому, разумеется, не был осведомлён, о чём целыми днями судачат небожители.
— Перекинулись парой фраз.
Цзюнь У:
— Уже столько лет прошло, и всего-то пара фраз? Чуть не забыл, я слышал, что во время последнего вознесения ты разрушил немало золотых дворцов бессмертных чиновников, и среди них был дворец Наньяна.
Се Лянь в оправдание произнёс:
— Я всё возместил! Я полностью возместил восемьсот восемьдесят восемь десятков тысяч добродетелей.