На фоне блестящего чёрного стакана белая кожа казалась ещё более бледной, а красный цвет нити — ещё более ярким и прекрасным. Неспешно Се Лянь поднял взгляд.
За пологом, походящим на красное облако, ни слова не говоря, стоял юноша восемнадцати-девятнадцати лет.
Сань Лан."
"Всё тот же наряд краснее клёна и белая, словно снег, кожа. То же исключительно прекрасное лицо юноши, столь ослепительное, что невозможно долго смотреть в упор. Только черты лица стали более выразительными, ушла детская невинность, прибавилось спокойствия и серьёзности.
Неудержимый нрав никуда не исчез, но обернулся своевольным высокомерием. Всё те же глаза, яркие, словно звезды, теперь внимательно смотрели на принца, не отводя взгляда.
Вернее сказать, яркий, словно звезда, но лишь один, левый глаз.
Правый глаз скрывала чёрная повязка.
Глава 37. Цветком сквозь алый занавес любуясь, не скрыться от очарования его. Часть вторая
Красная завеса приоткрылась совсем немного, и потому только Се Лянь мог увидеть фигуру за пологом с того места, где стоял.
В представшем перед принцем облике Хуа Чэн выглядел не просто повзрослевшим на несколько лет, но даже сделался выше ростом.
Они так и смотрели друг на друга, пока Хуа Чэн не заговорил первым.
— Хочешь сыграть на большее или на меньшее?
Его низкий голос приятно коснулся слуха, и лишь тогда Се Лянь пришел в себя. Играть на большее или на меньшее — всё одно, разницы никакой, поэтому принц ответил:
— На большее.
Хуа Чэн произнёс:
— Хорошо. Вначале мой черёд.
Се Лянь в левой руке держал подставку для костей — дно игрального стакана, правой прижимая к ней сам стакан. Хуа Чэн, стоя напротив него, правой рукой поддерживая левую руку принца, легко встряхнул стакан. Затем снял с подставки. На ней лежали две игральные кости: на одной выпало шесть, на другой — пять.