У демонов так и вовсе волосы встали дыбом, некоторые с перепугу даже уронили свои головы на пол.
Честно говоря, получилось неловко. Переволновавшись, Се Лянь действительно совершенно не вспомнил о ставке.
— Ну…
Сначала он подумывал также отдать в залог десять лет своей жизни. Вот только жизнь небожителя слишком уж длинна, десять лет из неё наверняка ничего не стоят. Серебро или драгоценности? Их у принца нет. Магические духовные силы? Их у принца нет. Вот так сразу Се Лянь не мог придумать, что поставить на кон.
В итоге оставалось только обратиться к владельцу игорного дома:
— Какую вещь при мне ты считаешь достаточно ценной, чтобы принять её в качестве ставки?
Услышав вопрос, Хуа Чэн заулыбался.
Затем произнёс:
— Мне всё равно. Ты что-нибудь с собой прихватил?
Се Лянь, поразмыслив, тихонько кашлянул и честно ответил:"
"— Я… в этот раз, выйдя за порог, взял с собой только недоеденную маньтоу.
Услышав ответ, Хуа Чэн прыснул со смеху.
Отсмеявшись, Хуа Чэн кивнул.
— Идёт. Пусть будет маньтоу.
После этих слов не только толпа демонов, но и девушки, принимающие ставки за игральным столом, потрясённо застыли.
С открытия игорного дома здесь звучало бесчисленное множество самых невообразимых ставок. Кто ставил части тела, кто годы жизни, кто чувства, кто способности.
— Что… что всё это значит? Ты хочешь сказать, что я… я стою лишь одной недоеденной маньтоу???
Демоны разразились хохотом, кто-то выкрикнул:
— Чем тебя маньтоу не устраивает? Легко отделался, так попридержи язык!
Се Лянь сразу узнал, что этот срывающийся голос принадлежал Ши Цинсюаню, который прятался в толпе демонов.
— Давай. Последний раз, не волнуйся.
Се Лянь:
— Я и не волновался.
И они, сохраняя прежнее положение рук, прижатых друг к другу, встряхнули стакан ещё несколько раз. Се Лянь на самом деле нисколько не волновался, только вот ладони, прижатые к стакану, и тыльные стороны, накрытые руками Хуа Чэна, едва заметно вспотели.