Только глаза чуть не лопаются от зависти, вот он и посылает время от времени ещё более никчёмных тварей, чем он сам, чтобы куролесили в моих владениях. Дело привычное. Не обращай внимания. Кстати, я как раз собирался показать гэгэ одно место. Может, сделаешь одолжение и прогуляешься со мной?
Се Лянь охотно согласился:
— Конечно.
Хуа Чэн провёл его ещё через несколько длинных галерей и проводил к высокому строению, напоминающему храмовую залу.
Ворота в залу казались сделанными из зачарованной стали с вырезанными на них свирепыми монстрами, от вида которых холодок пробегал по коже.
Но разглядев, что из себя представляет зала, принц лишь растерянно моргнул. Готовность обороняться мгновенно пропала, ноги сами понесли его внутрь.
Стены залы оказались сверху донизу увешаны рядами разнообразного оружия.
Кто угодно, будь он мужчиной, оказавшись в подобной оружейной, где его окружали всевозможные виды оружия, в душе вознёсся бы на небеса, ощущая, как внутри закипает кровь. Се Лянь не являлся исключением: его глаза широко распахнулись, лицо просияло. В последний раз подобное выражение появлялось на его лице, когда он очутился в оружейной самого Цзюнь У.
Лицо принца осталось по-прежнему спокойным, но волнение в душе достигло такого подъёма, что он даже запнулся, когда спросил:
— Мо… можно потрогать?
Хуа Чэн улыбнулся.
— Гэгэ может делать всё, что пожелает.
И Се Лянь немедленно осуществил своё желание. Самозабвенно рассматривая разнообразное оружие и магические артефакты, он будто в хмельном забытьи произнёс:
— Всё это… настоящие сокровища! Отличный меч, во время единоличной битвы с множеством врагов он наверняка проявит невероятную мощь; и этот меч также прекрасен! Погоди-ка, и эта сабля тоже…
Хуа Чэн, опершись на дверь и глядя на румяного от воодушевления принца, который пришёл в совершенный восторг, спросил:
— Гэгэ, ну как тебе?
Се Лянь не мог найти в себе сил, чтобы оторвать взгляд от всех этих сокровищ.
— Что — как мне?
Хуа Чэн:
— Нравится?
Се Лянь:
— Нравится!
Хуа Чэн:
— Очень нравится?
Се Лянь:
— Очень!
Хуа Чэн будто тайком посмеивался, но Се Лянь ничего не замечал.