Не то что младший: всего восемьсот лет — и уже «свирепый».
Се Лянь прекрасно знал, чем его усмирить. Хуа Чэн так и прыснул в сторону, а лицо Ци Жуна сделалось по-настоящему зелёным. Он пробежал глазами по всем присутствующим и вдруг выпалил:
— По всему выходит, что ты сегодня упросил Хуа Чэна помочь тебе приструнить меня, отвести душу и поратовать за справедливость, так?
Се Лянь растерянно замер, ведь если подумать, то ситуация выглядела именно так, здесь возразить было нечего. Ци Жун добавил:
— Вы только поглядите, стоило мне сказать о тебе что-то дурное, ух, как он разгневался! Неужто божественный свет над твоей головой так сильно затронул его, что он ослеп от этого сияния? Ай-яй-яй, я вспомнил, кажется, он и так-то был слеп на один глаз! Ха-ха-ха…
Смех оборвался, едва начавшись — перед глазами Ци Жуна вдруг потемнело, лицо объяло болью, изо рта хлынула фонтаном кровь.
Принц нанёс удар с поразительной скоростью, после чего холодно бросил:
— То, что я раньше не бил тебя, не значит, что никогда не сделаю этого.
Удар был настолько сильным и жестоким, что Ци Жун смог снова подать голос лишь спустя довольно долгое время. Будто шкодливый пёс, он разлёгся на земле и расхохотался, не прекращая тарабанить кулаком о пол.
— Царственный братец, ты ударил меня, ты всё-таки меня ударил! Небеса всемогущие, наш возвышенный и добросердечный, сострадающий всему живому, всегда готовый прийти на помощь Его Высочество наследный принц, который даже муравья не раздавит, выплеснул на меня свой гнев, да ещё и ударил, подумать только, он ударил меня! Страх какой, спасайся кто может!!!"
"Он перевозбудился до невозможности, вплоть до того, что стал похож на безумца.
— Он… он сумасшедший?
Се Лянь привык к подобному, и потому не выглядел удивлённым, только произнёс:
— Ты сам всё слышал, он просто безумен, у него с головой не всё в порядке.
Внезапно Ци Жун перестал смеяться, его лицо вновь сделалось серьёзным. С холодной усмешкой он возразил:
— Не спеши перед другими объявлять меня безумцем. Ответь-ка мне, как умер князь Аньлэ?
Только что Хуа Чэн задавал тот же вопрос Ци Жуну, а теперь он сам спросил об этом Се Ляня.