Вот только… в твоих рассуждениях имеется одно важное условие, которое мне не совсем ясно.
— Какое?
— Откуда ты знал, что это Ци Жун начал действовать первым на Пиру Чистого Золота?
— Я не знал, что это наверняка сделал он. Я был уверен лишь в том, что ты не мог.
Услышав эти слова, Се Лянь стёр улыбку с лица.
Помолчав, он спросил:
— Почему?
— Если бы ты, признав вину, высказал иную причину, тогда я, возможно, поверил бы в твою причастность. Но государь Юнань был добросовестным правителем, который пользовался всенародным одобрением, а Лан Цяньцю сказал, что ты объяснил ему свой поступок тем, что «не мог видеть их сидящими на троне».
Услышав фразу «очернить себя», Се Лянь беззвучно усмехнулся и спросил:
— Очернить себя? Но ты не допускаешь возможности, что я на самом деле так думал? Что в глубине моей души тоже скрывалась малая толика ненависти?
— Пускай ты так думал, и что с того? Ты бы всё равно так не поступил.
Се Лянь плотно сомкнул губы. Лишь спустя какое-то время он снова заговорил:
— Сань Лан, если честно, я совсем не такой, каким ты меня представляешь. Ты… — он закрыл глаза и покачал головой, словно не знал, стоит ли продолжать.
Хуа Чэн сказал:
— Говори, ничего страшного.
Помявшись, Се Лянь всё-таки продолжил:
— Я считаю, что в этой жизни не стоит лелеять слишком больших надежд по отношению к кому бы то ни было.
От Хуа Чэна послышалось короткое «О», затем он добавил:
— И что же в твоём понимании означает «лелеять слишком большие надежды»?
Се Лянь ответил:
— Людям не нужно слишком идеализировать кого-то. Если за всю жизнь они ни разу не пересекутся и будут лишь издали смотреть на призрачную тень, то ничего страшного. Но что если они познакомятся, станут постепенно узнавать друг друга, и рано или поздно настанет день, когда станет ясно — этот человек совсем не такой, каким они его представляли, а, может, и вовсе противоположный идеалу? Тогда их постигнет жестокое разочарование.
Хуа Чэн возразил:
— Вовсе не обязательно. Разочаруется кто-то или нет, меня это не заботит. Но для некоторых одно существование этого человека уже само по себе является надеждой.