Он преследовал виновника резни на Пиру Чистого Золота, а Его Высочество наследный принц всего лишь подтёр истинному убийце зад. Когда Лан Цяньцю узнал правду, немедля бросился на поиски настоящего преступника, вот и всё.
Лицо Фэн Синя вмиг посуровело.
— Настоящего преступника? Это правда?!
Се Лянь почувствовал себя совершенно не в состоянии объяснять всё с начала, но и вкратце не мог рассказать так, чтобы стало понятно, поэтому покачал головой и ответил:
— Всё не так просто. Расскажу, когда вернёмся.
Ши Цинсюань, не зная всех подробностей, обрадованно заявил:
— Так и знал, что здесь произошло какое-то недоразумение.
Фэн Синь согласился:
— Отлично! — Выглядел он при этом так, будто сбросил гору с плеч: тут же убрал лук, да и вообще проявил заметно меньше настороженности, чем минутой ранее. Хуа Чэн лишь холодно усмехнулся на это.
Се Лянь обратился к Фэн Синю:
— Можешь себе представить, Ци Жун — это тот самый Ци Жун.
Фэн Синь озадаченно спросил:
— Тот самый Ци Жун? Который? Тот, кого мы оба знаем?
— Значит, ты тоже не ожидал, что это правда окажется он?
Лицо Фэн Синя в миг потемнело.
— Нет. Мне не приходилось иметь дела с Лазурным Демоном лично, я всё время считал, что это лишь случайное совпадение имён. Но какой демон в здравом уме станет всюду разгуливать с настоящим именем, написанным на лбу? Он что, больной? — договорив, он тут же припомнил, что Ци Жун и человеком-то был не вполне нормальным, поэтому они с Се Лянем понимающе переглянулись и промолчали.
"Ещё задолго до вознесения их обоих Фэн Синь не питал тёплых чувств к Ци Жуну. Ци Жун приходился матери Се Ляня, на тот момент — жене государя последней династии Сяньлэ, племянником, сыном младшей сестры. Он с малых лет воспитывался среди членов правящего дома и целыми днями таскался за Се Лянем. И Фэн Синь, будучи личным охранником принца, разумеется, часто виделся с ним.